= «Приключения майора Звягина» – произносить

Приключения майора Звягина

Мишаня Веллер



Вместо пролога

* * *

СВОЯ РУКА – ВЛАДЫКА

«Делай что-то должен, равно счастливо оставаться аюшки? будет».

Рыцарскии девиз.

«Надежда на Бозе, а дух во руце».

Надпись нате клинке гетмана Мазепы.
* * *

– Леня, твоя милость вовсе безвыгодный интересуешься перестройкой, – упрекнула одалиска из-под вороха газет, во так эпоха по образу голубой унитаз сулил несчастный случай Ленинграда за во всех отношениях статьям вплоть до самого кислородного голодания.

– Да, – сдержанно согласился Звягин, – автор капли безграмотный интересуюсь перестройкой. – Он перелистнул книга кошек, произведенный во ГДР, которой ныне сейчас малограмотный существовало. – Ты знаешь, нежели отличается сиамская пуховая ото сиамской короткошерстной?

– Ты аполитичен! – со негодованием констатировала жена.

– Я аполитичен, – молча кивнул Звягин, любуясь кошачьим портретом.

– А на газетах пишут…

– Я знаю, что такое? пишут во газетах.

– Что же?

– Все в таком случае же.

– А именно?

– Что поедать нечего. Что Союз разваливается. Что народное хозяйство впадает на столбняк. Что вагоны неграмотный разгружены, депутаты продажны, житие трагично, будущие времена мрачно, а общий аз многогрешный отнюдь не люблю коллективных неврозов.

– А ась? твоя милость любишь? – поинтересовалась жена.

– Чтоб было интересно. И чинить людей. Первое – с характера, очевидно, блюдо – с профессии.

– А сие тебе никак не интересно?! – равно она, из характерными интонациями учительницы от двадцатилетним стажем, стала произносить об благополучном пенсионерстве палача, пытавшего Вавилова.

– Я бы его убила! – не без; прямотой звенящей юности отчеканила дочка, появившаяся на дверях.

– М-да? – зевнул Звягин. – И как бы но бы твоя милость его убила?

– Расстреляла!

– Из чего? Из косметички?

Всклубился водевильный домашний полемика об преступлении равно наказании, вдобавок в какой мере агрессивна равно непримирима была женская дробь семьи, аюшки? школьница, в чем дело? школьная учительница, до ёбаный степени а добродушен равно покладист был половина равно батька семейства.

– Можно подумать, твоя милость безвыгодный носил офицерскую форму!

– Что выдавали, ведь равным образом носил.

– Как твоя милость можешь, со твоим равнодушием ко людским страданиям, составлять врачом!

– Легко да беззаботно. Тут становой хребет – здорово выспаться, – равным образом Звягин поднялся со любимого дивана равным образом проследовал во спальню. – Жду жену вместе с первым дилижансом! – крикнул дьявол оттуда.

Утром, вскочив яко жулик в нощи (разминка, душ, кофе, – было воскресенье, равно близкие отсыпались), симпатия перелистал газеты, пробежал давешнюю заметку да задумался коротко: на глазах проявлялась усмешка угрюмая.

На «скорой», ежели воскресенье выпадает получи и распишись середину месяца равно тихая приличная – чтоб не так автослучаев, позволяется равным образом приторчать слегка: на свободное время, давненько зафиксировано, людям реже надо срочная медицинская помощь. Судачили – надоело:

– У «Гостиного» болгарские в соответствии с три ре связка – всегда…

– И немножечко малограмотный сотенная случаев сообразно городу – потравились по сию пору сим узбекским виноградом.

– Продовольственные поставки на рамках джихада!..

– Я однако понимаю, же с чего шапок-то нигде нет!..

– И что-нибудь поразительно: бензина отсутствует – а автослучаев больше…

Выехали возьми вызов, рулило музыку врубил, лекарский помощник подремывал во салоне – молод, в открытую нажрался вчера, во субботний-то вечер, невзирая нате перебои спиртного; дефицитность женщин ему, клеймящий до темпераменту, имя Богу, неграмотный грозит.

– Гриша, – обернулся Звягин, – твоя милость знаешь, что такое? на старые эра говорилось: мануальщик отнюдь не стал врачом, доколе малограмотный заполнил своими пациентами кладбище?

– То-то для богова делянка очереди, – отозвался Гриша. – И сие до нынешний поры врачей неграмотный хватает.

Помолчав, Звягин ответил безграмотный отнюдь понятно:

– Каждому – свое место, – сказал он.

– И свое время.

– Точно, – сказал шофер. Завизжали виражом около Охтинский мост.

– Увольняясь изо ГБ, они меняли фамилии, – сказал Звягин, однако получи самом деле неграмотный произнес вслух, а чуть подумал. Любое лишек вокабула нам ни для чему.

Отработав равным образом возвратясь получи станцию, плюхнулся на продавленное место подина окном да скрестил вытянутые ноги: «Основа действий что? – план. Основа плана что? – информация. Основа информации что? – отлив сверху стыках. Податливые звенья кто? – клиентура. Лучшая клиентура кто? – женщины, разумеется. Так, майор, а сегодня проведем археологические раскапывание на нашей богатой равно замусоренной памяти».

Лишь после сутки, дома, облюбовав страницу на первой руки книжке, пухлой, как бы батон, равно тяжелой, на правах граната, возлюбленный набрал телефонный номер:

– Татьяна Ильинична? Доктор Звягин беспокоит. Как здоровье? Это на порядке вещей… Достанем, какой-либо разговор… Нет, легко так, ничто невыгодный нужно. От чайку никогда в жизни безграмотный отказывался. Свободен. Завтра на семь, что-то около точно.

Посвистел «Турецкий марш», позвонил пока что раз:

– Саша? Слушай, снедать разговор. Да, твоя милость упоминал как-то… Не телефонный, безусловно. А зачем откладывать.

Еще дружка звонков, равным образом возлюбленный заходил в соответствии с ковру взад-вперед, сунув шуршики во карманы да с удовлетворением хмыкая; хмык получался от каким-то металлическим холодным мурчаньем.

– Я об тебя щипанцы порочить малограмотный буду, – ласково пообещал кому-то Звягин. – Я тебя ножками стопчу. В пыль! Понял?..

Лицо его приняло отображение спокойной сосредоточенности, вроде у рулевого для штурвале, выцелившего точку курса получи горизонте.

устроительница имени сабинского царя Татий Ильинична, отцветшая блондинка, принимала его во незначительный респектабельной квартирке – полуделовой, полубудуаре хоть куда пожившей дамы.

– Какие цветы! Узнаю гвардию. Офицеры равным образом джентльмены – сие одно да так же.

Пили фрэнчовый конина крохотными глоточками равным образом ланкийский чай: говорили легко, из игривостью, получай подтексте далеко не существующего, хотя в качестве кого бы невыгодный исключаемого флирта.

– Благодарю, – приняла возлюбленная двум упаковки регипнола. – Только хорошее морфин может заручиться благообразный усыпление во наше срок да во моем возрасте.

Звягин отвесил комплимент.

– Так нежели могу отслужить, во свою очередь? – осведомилась содержательница от весомостью сильного человека, привыкшего обыгрывать соответственно правилам игр сего мира.

– Когда-то был ваш покорный слуга лейтенантом, – сказал Звягин, – равным образом влип сообразно молодости да невоздержанности языка на скверную историю.

– Где да когда-когда сие было? – души спросила Танюха Ильинична.

– И ми сильно помог нераздельно куверта с вашего ведомства.

– Вот безграмотный знала об ваших делах не без; госбезопасностью.

– Недавно ваш покорный слуга наткнулся сверху его фамилию на газете. Причем на отрицательном смысле.

– Кто ж теперь утвердительно отзывается в рассуждении КГБ.

– Поскольку по части характеру своему моя персона безвыгодный люблю собак, пинающих дохлых львов…

– Порядочным офицерам сие свойственно.

– …я бы хотел вот поэтому и есть неотложно выразить благодарность сего человека, сейчас старика, пенсионера, ради сделанное им добро. Чтоб никак не считал всех подонками. Не люблю смешиваться вместе с обществом.

– Узнаю ваши капризы… – сощурилась Татьянка Ильинична.

– Не люблю ни плошки недоделанного, – ответил Звягин.

– Кто желает, а никак не действует, оный плодит чуму. Не знаете, который сие сказал? Вильям Блейк.

– Мне бы ваше образование.

– Как его фамилия?

– Тогда его род была Хват.

Она с грехом пополам шевельнула бровью.

– В звании полковника не ведь — не то подполковника, очевидно.

– О нем теперь следовательно кого хошь спроси счета неблаговидного. Если да то, зачем пишут, – преступного даже.

– Меня сие далеко не касается!

Отпили чай. Она задымила тонкой американской сигареткой.

– Но мы безвыгодный работаю ни на кадрах, ни во архиве, дорогой Леоня Борисович.

– Простите, когда сие не мочь – спрос снят.

– Ну… совсем медянка невозможного ни аза нет.

Звягин, отведя наравне бы во задумчивости взгляд, повернул мурло на наивыгоднейший ракурс, подчеркивающий мужиковатость черт, квадратность подбородка равно холодную прозелень глаз.

– Экий вас голливудский киногерой. Так бы равно врезалась объединение уши… ну да от вами однако сие безнадежно.

Махнула рукой, рассыпала смех.

– Вы далеко не торопитесь? Достаньте-ка во-он ту бутылочку изо бара. А ходатайство ваша – какая ерунда, попрошу с отдела ругнуться матом запрос. Послушай, Звягин, – перейдя возьми ты, взглянула вместе с безлиственный прямотой, – моя персона тебе нравлюсь?

Звягин мурлыкнул металлически равно звякнул бокалом.

«Захотелось мартышке любви со слоном, тут-то возлюбленная равно лопнула, – попомнил дьявол наивный анекдот, выходя изо ночного подъезда. – Есть да новый анекдот: круглым счетом что, равным образом сие малограмотный помогло, спросил у дамы малолеток во белом халате; ну, в то время вас равно так оно и есть нужно доктора; а автор кто? ну да летучка маляров, работаем тут… На что такое? лишь неграмотный пойдешь для торжества справедливости», – съязвил возлюбленный надо собой.

Второй альтернатива решился несравненно проще; правда во наше времена нуль особенно сложного во нем нет.

Саша, интеллигентнейший слабый новобракосочетавшийся человек, встретил его милой улыбкой равным образом рукопожатием тонкой маленькой обрезки – деревянными тисками каратэиста; Звягин из трудом пережал эту ручку равным образом с довольным видом крякнул.

– Мама всего лишь что такое? спекла шедевральный торт. Торты – сие ее слабость, хоть бы неотложно задабривать эту расслабленность по сию пору труднее, – словоохотливо да благосклонно посыпал он. – Знаете, который такое торт «Горбачев»? То же, аюшки? наполеон, только лишь минуя яиц, не принимая во внимание сахара, помимо масла равным образом минус муки. Вы что – посидим в кухне alias у меня?

Сели во его мужичий комнате – квадросистема, книги, нунчаки.

– Ты говорил, что такое? поглощать реальность нечто устроить.

– В смысле?

– Время опасное.

– А. Пожалуйста. Что вы интересует?

– По-прежнему постоянно есть?

– Ну, знаете, из-за гаубицу далеко не ручаюсь, хотя про базуки, скажем, не запрещается постараться.

– Ну, сие чересчур.

– Баллончик «черемухи» – про вы двести пятьдесят. Фирменный иностранный четыреста. Или хотите газовый пистолет? – двум тысячи, маленький, легкий, пик пятнадцать метров.

– Чуть бы понастоящее.

– Да видишь на правах присест дозволительно «Кольт-магнум 03». Три от половиной.

– Это ж слонобой, тринадцать миллиметров.

– И прекрасно! Выкинет человека насквозь дверца для лестничную площадку.

– А грохоту?

– И прекрасно! Страху наведет.

– Пули от мягким кончиком?

– Не знаю сих подробностей. К нему полсотенная патронов, до высшая отметка рублей штука.

– Что-нибудь скромнее. И компактнее, пожалуй.

– Так, может быть, Макаров? Это возможно.

– А единаче поскромнее?

– Ну, ваш покорнейший слуга думаю, волейбольный вам далеко не устроит?

– Хотелось бы чуток круче равным образом посерьезнее.

– Гм. Так давайте определим, ась? вы требуется. Пистолет карманной носки, компактный, будет серьезный, не принимая во внимание лишних эффектов. Патронов счета нужно?

– В крайнем случае да обоймы хватит.

– То убирать буква геморрой снимается. Тем лучше… Вы ешьте торт, а так кофей остыл уже… подождите, мы безотлагательно сварю новый.

– Не надо, обожаю прохладный.

Саша пожевал торт, малость покрутил задумчиво подвижным, тонкой лепки личиком.

– Тогда, ваш покорнейший слуга думаю, вы совершенно подошла бы «беретта» не в таком случае — не то вещь на этом духе.

– Подошла бы.

– Калибр 0,35, журчание несильный, начальная поспешность прекрасная, параметры да авторитет подходят, классическая модель, ажно канонизирована на литературе.

– Пойдет.

– Хорошо. Насколько сие срочно?

Звягин пожал плечами:

– Жизнь наша; всегдашний отклик держи вопрос: «Когда необходимо существовать сделано?» «Вчера».

– Ну, у нас неграмотный социалистическое хозяйство. А серьезно?

– За недельку сможешь?

– Не уверен. Вот из-за три могу ручаться. А что да раньше. Понимаете, автор тем невыгодный менее сам, придирчиво говоря, сим невыгодный занимаюсь, только лишь так, пользу кого друзей. А человек, некоторый сим занимается, моего школьный друг, кстати, на одном дворе росли, гляди раз как-то старые связи равно сохранились, ми некто завсегда однако устроит, сам по себе предлагает, симпатия в тот же миг на отъезде, в качестве кого всего только вернется, автор из ним свяжемся. Понимаете, Ленинград ведь, оказывается, первейший перевальный пункт, посредством кто поступает изо забугорья пулемет на армянских боевиков. Поэтому очищать реальность всегда доставать, да вроде бы никак не положительно регулярно. Да, в такой мере когда во смысле цены, ваш покорный слуга вечно навеселе вас помочь.

– Сколько?

– «Узи» немедленно есть расчет семь от половиной, Калашников – пять. Это, моя персона думаю… а буде короче отчего-то малотипичное – оно дешевле, в силу того что что такое? патроны горестно достать, так кабы вам устроит только одна обойма, же в некоторой степени полностью надежное, разумеется, – подойдет?

– Вполне. Но разобрать надо.

– Естественно, печать – само собой.

– «Беретта», ваш покорный слуга думаю, должна заслуживать около ото полутора перед двух из половиной. А что-нибудь ушедшее со производства, да кардинально во рабочем состоянии – браунинг штучка два, три, скажем, либо — либо зауэр, или — или до сей времени что, – могут да из-за одну соответственно случаю отдать, вместе с одной-то обоймой. К «узи», скажем, не долго думая по части полста рублей патрончик.

– Договорились.

– Как всего-навсего в некоторой степени склифосовский – пишущий эти строки вы за единый вздох позвоню.

«Вот дьявол нужны средства для существованию через частной практики – решетка покупать», – хмыкнул ради себя Звягин.

– Как твоя челюсть? – спросил он.

– Спасибо большое, что-то фибра значительнее безвыгодный беспокоит. Так сколько остаюсь вашим должником.

– А глушителями вам неграмотный занимаетесь?

– Оу, – Саша поднял руки, – сие безвыгодный согласно моей части. Глушители после этого запрещены законом, чай честному человеку, так же наравне равно полиции равно армии, своей пальбы не знать куда руки деть отнюдь не надо, всего лишь пользу кого спецслужб, сего у нас хоть безграмотный идет. Делают самочки вообще, однако во тут, боюсь, ваш покорнейший слуга вы помочь далеко не смогу.

– Да пишущий эти строки знаю, – сказал Звягин, – так, возьми что ни есть случай.

* * *

По улице воняло дивную питерскую промозглость, мгла закручивались метлой, и, войдя на служебную проходную театра, Звягин отер не без; лица холодную тонкую влагу.

– Мне начальника реставрационных мастерских, – наклонился ко стеклянному окошечку вахтерши, – Сыркова.

Она подняла фары через вязания:

– Местный его видеотелефон знаете? – подвинула кадры равным образом протянула ему трубку. – Вроде, был у себя.

Сырков, скандинавистый шкиперюга – лысина, бородища, сиитер возьми перси лопается, – сграбастал его, отодвинул, огладил пристрастно льдистыми немигающими голубыми глазами, неожиданно-опасноватыми в рыжем честью лице.

– Ну, Ленечка, – рокотнул, – не без; нежели пожаловал? Неужто без затей так?

– Здор-рово, Владлен! Имя трансформировать отнюдь не собираешься?

– Только в водку!

В начальническом закутке из-за мастерскими Звягин поиграл бутафорскими мечами да пистолетами. Сырков спросил насчёт семье, пыхнул голландским табачком, похвастался очаровательным тяжелым револьверчиком, сделанным лещадь патрон:

– Хочу для нему покамест цельную обойму сделать, – вывалил тамбур вбок.

– Слушай, сделай ми автомобильный номер.

– Чего сие ты? Банк похищать собрался?

– Да нужно.

– Сделать-то несложно… А возьми в чем дело? возлюбленный тебе? Ты что, Лепечка, коврижки вместе с рэкетирами связался?

– Влад – давай надо. Считай, сыронизировать по-над приятелем.

Влад пронизывал неотрывно голубыми льдинками удава; рокотал:

– Забавно, Лешунька, сим аз многогрешный до этих пор неграмотный занимался. Из интересу дозволительно попробовать. А что, лично безвыгодный можешь? Я объясню как, дам материалов.

– У меня где-то невыгодный получится. Лучше мы вы врачевать буду.

– А если ужак да малограмотный будешь?

– Всяко буду, – улыбнулся Звягин, настраиваясь нате его тон.

Влад выдул изо легких благовонный связка «Клана»:

– И размеры уж, поди, из собою готовы?

Звягин протянул ему бумажку из чертежиком.

– Так. Ясно… Правильно… Ну, допустим… А номер-тебе какой?

Звягин зевнул безмятежно:

– Еще никак не придумал. Придумаю – позвоню.

– Ладно, – обдал радушием Влад – Уж ежели Звягин просит – сделаем. Лучше настоящего. Но, Леня, пишущий эти строки надеюсь…

– И малограмотный вздумай волноваться. Мое слово!

* * *

Дома у Звягина, невзирая получай его неизменную доброжелательную невозмутимость, отчего-то зачуяли: неграмотный так биотоки изо него какие-то исходили, безвыгодный ведь угрюмая боевая ухмылка прорезалась в таком случае равным образом рукоделие во глубине глаз, наравне перископ подлодки.

– Похоже, равно тебя достала действительность, – безвыгодный безо известной пересмешки посочувствовала жена.

– Отнюдь. Я ее самолично достану, – пообещал Звягин.

Вечером симпатия достал из антресолей двум коробки не без; фотографиями, вполне фамильный архив, равно они сам-третей перебирали желтеющие реликвии цыганский биографии:

– Ой, папка! Какой твоя милость был гармонический лейтенантик, торчмя умирание гимназисткам.

Документную фотографию на повседневной майорской форме Звягин сунул на карман. «Правда, петлицы десантные. Но тем безвыгодный менее могут существовать любые. Так, в эту пору осталось итого едва выкопать хорошего художника… безграмотный столько живописца, как – кого надо. Ну, Таня-Танюшка, Танюра трах Ильинична, ужак далеко не подведи, бабушка боевая лошадь… а так во всяком случае повешу, в твоем но крючке ото твоей но люстры равно повешу, недрогнувшей рукой да получи ненамыленной веревке… равным образом кила дознаются, видишь ась? забавно».

– А ныне – впер-ред. хр-ромоногие! – скомандовал возлюбленный офицерским рубленым рыком.

– А?! – подпрыгнула жена.

Дочка захохотала, посмотрела получай тикалы равно пошла на туалет. «А слесаришка мне, пожалуй, равно неграмотный нужен. Разовый душитель дозволено да с чертежной бумаги склеить… либо — либо капустной кочерыжки вырезать. Эт я самочки со усами, сообразим… Кстати, про усов… усы? А что, теперь отдельный беспристрастный не без; усами… сценический магазин, иначе те но мастерские… всего ранее отнюдь не Влад, нет».

Старая боевая пристяжная Ильинична сработала первой, – да в таком случае сказать, заведение серьезное.

«Березницкий Якуша Тимофеевич, г.р. 0918, прож. г. Москва, Кутузовский пр., д. 04, кв. 09, т. 043-48-70. Пер, пенс, союз. зн.».

Яшенька, значит, сын Тимофеич. Перпенс, значит. Аж союзного значения… постоянный республик свободных… тресь – равно на дамках. Я т-тя научу родину любить. Молилась ли твоя милость получай ночь, Дездемона. Понял, Миша? – вычеркиваю.

И на удостоверение вычерка протрещала телефонная очередь:

– Леонид Борисович? – приятнейший тенорок. – Ну, кажется, глотать то, ась? вас нужно. Так в чем дело? заезжайте, при случае вас удобно. Но отпустило далеко не откладывать.

А для чего нам откладывать? Звягин раскрыл поминальник равным образом выбрал единовластно с своих рабочих дней посередине недели. Вот прежде вместе с Джахадзе либо — либо не без; Заможенко получи и распишись оный число равно махнемся, а семейка на графике нехай останется. Билеты возьми «Стрелу».

* * *

…Из «Красной стрелы» возлюбленный вышел отдохнувший, выспавшийся, весело-спокойный посредь мрачноватого да суетного московского люда.

Клиент был в месте, сие возлюбленный знал, благодаря этому зачем вчерашний день позвонили Березницкому, гибкий бабский голос изо регистратуры его поликлиники, поинтересовались чтобы уточнения, эпизодически спирт последний крат проходил флюорографию.

Сдав сумку вместе с кое-каким барахлишком, купленную держи одиночный раз в год по обещанию во комиссионке, во камеру хранения, некто спустился во подземка равным образом поехал возьми Кутузовский. Прошел по мнению противоположной стороне мимо нужного дома, прикидывая поле парковки машины. Потом поехал на Ясенево равным образом шлялся там, ноне неграмотный эврика то, ась? требовалось: стройку в отшибе вслед забором; запомнил приметы дороги, вернулся на центр, поймал ради пятнашку частника равно велел лететь туда, проехав поначалу соответственно Кутузовскому, а самопроизвольно сверялся не без; картой Москвы равным образом фиксировал путь.

После аюшки? со вкусом равным образом демократизмом пообедал на «Мак-Доналдсе» равно отправился на кино, затем чтоб одолжить время. Нервы, клеймящий согласно всему, у Звягина отсутствовали напрочь.

В полутьме сделано возлюбленный вернулся держи Ленинградский вокзал, забрал свою сумку равным образом на туалете совершил мелкотравчатый разведывательный маскарад: наклеил черные усики, натянул равно приладил черный накладка равно увенчал его кепарем-аэродромом. Пойдет.

На стоянке точило волновалась толпа, а на стороне звания никак не волновались таксисты. Звягин ес жест, да рулило приоткрутил стекло:

– Куда? – из неприязненным равнодушием спросил он, безвыгодный глядя.

– Шереметьево-два, – со тем а равнодушием бросил во сторону Звягин.

– Полтинник, – сказал шофер.

– Знаю, – упало во сторону следующее слово.

– Садись.

– Открывай. – Последнее речение издревле из-за мной будет, животное. Я тебе покажу полтинник. Я его тебе на такое простор воткну, почто альма-матер микрохирургии иллюминаторы далеко не выковыряет. Шофер спустя рукава курил «Мальборо».

– Здоровье портишь, – лишенный чего уважения для чужому жалкому достатку сказал Звягин да приоткрыл форточку, устроив сквознячок.

– Дует, – сказал шофер.

– Я тебе плачу, – сказал Звягин. – Сначала для минутку ко Ленинградскому рынку, движимость забрать. Дом пишущий эти строки покажу.

– За азбучный – отдельно.

– Конечно, – сказал Звягин.

На Красноармейской некто указал благоприятствующий дом, велел сделаться у подъезда:

– Багажник открой сразу.

Пару минут провел на подъезде. Вполне подходяще. И лампочка отнюдь не через силу яркая, да мочой пахнет.

– Слушай, друг, – вышел возлюбленный растерянно, – его у себя нет, помоги, пожалуйста, зад снести… одному коврижки никак не взять, равным образом промежуток времени во обрез.

– Какой? В попа отнюдь не влезет.

– Влезет! Как отнюдь не влезет? – уверил Звягин. – Японский, никак не эдакий большой, же жениться неудобно.

– Да я, на общем, неграмотный грузчик, – на сомнении отказался шофер.

– Еще пятнадцать рублей плачу, – раздражительно попросил Звягин.

– Поможем, – вылез шофер.

Войдя во подъезд, сообразно всей логике ситуации, первым, Звягин настрого – сивка-бурка копытом лягнул! – ударил его локтем подо ложечку. Шофер согнулся равным образом замер, распялив хлебало да выпучив глаза. Примерившись да успев пожалеть, который кишка куртки смягчит удар, Звягин локтем же, сверху, врубил ему – к-ха! – хоть сколько-нибудь левее темени. Послышался совершенно целкаш стук, шоферюга обмяк равным образом свалился нате бок. «В десанте служили автор крылатом, а туточки запрещено невыгодный бытийствовать орлом! – понизив голос пропел себя подина носопырка Звягин. – Как сие называлось там? а – от расчетом кратковременного рауша. Кратковременного невыгодный кратковременного, а полчасика отдохнет. Достаточно».

Он аллегро сволок шофера за ступенькам ко двери во подвал, вынул с кармана стеклянную четвертьлитровую фляжку равным образом полил ему соски равно бока водкой: «Объясняйся после вместе с милицией, родимый». Надел получи и распишись правую руку кожаную перчатку, подпрыгнул равно разбил лампочку: безглагольный дзень.

Все сие заняло сверху изрядно секунд поменьше запланированной минуты. Хлопнула входная дверь.

– Опять перегорела, – понизив голос равным образом злобно произнес дамский силуэт, во всем существом мимолетно опасаясь проходящего мимо звягинского силуэта.

– Извините, – корректно сказал Звягин, бренча держи пальце ключами через такси.

В трех кварталах симпатия тормознул у урны да сунул во нее парик, усы да кепку. Потом свернул во вызывающий подозрение проулок, достал с сумки автомобильные заезжий двор равно компактно надел, закрепил сверху настоящих.

– 87-19 ММТ, – с удовольствием прочитал он. – Вышел в смену. Спасибо, чаевых никак не берем.

В кабине достал с бардачка дорожный лист, исправно разорвал равно выкинул, а получи и распишись его район положил окончательно сделанный заранее. Глянул техпаспорт. Заменил собственной карточку водителя сверху приборной доске. Дотронулся по прав во кармане. Серую куртку снял равно кинул бери половая принадлежность для заднему сидению, оставшись на синем свитерке. Кинул во кусты лещадь домом фляжку из-под водки, давно коньячную. И дал по части газам.

Не обращая внимания получи и распишись голосующих в соответствии с пути (как сущий московский таксист), некто со умеренной лихостью гнал ко знакомому поуже дому. Незадолго давно Кутузовского остановился снова раз в год по обещанию на тихом месте, снял свитерок, оставшись во скромном темном костюме равным образом лазуревый сорочке вместе с галстуком, изо сумки достал да делянка прозрачный плащ, набросил для шею шарф. Порядок.

Притер тачку ко тротуару у «своего дома», глянул гостиница надо первым подъездом – верно. «Куда лезу. Но безграмотный повременить а у моря погоды, непостоянно дьявол непосредственно возьми дорожка вылезет».

– К кому? – настороженно спросил сторож за обширного письменного стола на светлом, теплом, чистом равным образом совершенно домашнего вида подъезде.

– Девятнадцатая квартира, Березницкий, – вместе с уместной дозой будничной беглости да казенной вежливости сказал Звягин. Вахтер, естественно, чуточку помедлил, читая его взглядом, равным образом наметил продвижение во сторону телефона звякнуть во квартиру, изобразить гостя да полуить соглашение бери впуск. В исправный мгновение Звягин достал изо нагрудного кармана красную корку из гербом да не уходите держал прежде вахтером. На полсекунды открыл и, профессионально сжав на руке (не вырвать!), подержал еще.

– А вас звоните, – разрешающим тоном не вникая в подробности сказал возлюбленный ото лифта. – Сергеев.

Пока возлюбленный ехал сверху пятый этаж, большак был еще извещен равно – д-р-р звонок, коротко равным образом уверенно, – открыл двери сам.

– Добрый вечер. Яша Тимофеевич, – вместе с безулыбистой теплотой протянул Звягин руку, шагнув помощью порог.

– Здравствуйте, – спокойно, весомо отвечал следующий Тимофеевич.

Так гляди твоя милость какой, гнида. Росточку неплохого, место единаче видна, лицо массивная… тупая, уверенная, бронированная рожа. Славный, следует быть, был идальго революции: чистые руки, горячее сердце, острог голова, ага… нет, безграмотный мнительный старикашка, а сие да мы из тобой уже посмотрим.

– Извините следовать беспокойство, да ремесло неожиданное равно срочное, – до чрезвычайности бестревожно сказал Звягин. – Был звонок изо референтуры начальнику управления, связано от телегой. Надо погасить кроме оттяжки, оттого меня своеручно – из-за вами. – И протянул, в духе своему да старшему согласно званию, заслугам да возрасту, свое удостоверение, однако на растопырки никак не дал, собственник чуть-чуть заметным внутренним движением отметил сие наравне правильное, равно Звягин отметил сие его отмечание. Березницкий взял со столика на небольшом, однако славном холле стеклышки с китайской плоской вазы («У кого реквизировал, сука?"») равным образом прочитал далеко не медленно, же внимательно. За цидулька Звягин был спокоен – отпустило настоящего, невыгодный мальчик.

– Не телефонное, – сказал он, упреждая вопрос. – Такое время. Логично. А на нежели дело, да?

– Конец дня, – сказал он. – Вечный беспорядок во любимом ведомстве. В архивах чуток насорили. Остальное – нате месте.

Березницкий чуток подумал – в свой черед больно спокойно.

– Я получай машине, – сказал Звягин. Галстук отнюдь не обязателен, хотел возлюбленный наболтать равным образом улыбнуться, так воздержался: сие сделано лишне.

– Я позвоню, – сказал Березницкий. Соображал спирт откровенно сейчас со трудом, так точно равным образом никогда, конечно, немаленький сметливостью малограмотный отличался, вслед за в таком случае да держали, хотя рефлексы вжились во нем фундаментально – Вы садитесь.

Без «благодарю» Звягин опустился сверху диванчик пред телевизором да расслабил позвоночник.

– Можете. Но Крупников не долго думая у хозяина, после этого освободятся на (взглянул для часы) восемнадцать пятнадцать.

Шлепнуть бы тебя неуклонно сейчас, во собственном сортире, равно все недолга. Да неграмотный заслужил твоя милость ёбаный быстроты да легкости.

Упоминание фамилии, притом безвыгодный сразу, а на строгий момент, – сие подействовало, разумеется, успокаивающе. Да да обликом Звягин, ведь бишь Сергеев, был правилен, безупречен. Разве ась? личико запоминающееся, где-то на их управлении сие неважно.

– Переоденусь, – сказал Березницкий да вышел. В глубине квартиры перемолвился неразличимо фразами не без; женой, которая эдак равным образом безграмотный показалась – своя дрессура.

Явившись на синем, немодном равным образом добротном костюме от планками равно значком почетного чекиста («А на правах же! чтоб помнили, вместе с кем мастерство имеют!»), Березницкий полез на теплый, со подстежкой, плащ.

– Машина у двери, – сказал Звягин касательно возможной ненужности вплоть одеваться. – Обратно в свою очередь доставят, – сказал он, равным образом после этого пара хоть сколько-нибудь улыбнулись профессиональному, на посвященных, юмору этой фразы. Внизу Березницкий увидел околесина такси.

– Рабочая, – сказал Звягин, равным образом Березницкий понял, согласился, клеймящий объединение тональности молчания: не чета до этого времени у начальства, взял оперативную, которая подвернулась, невыгодный свою но гонять, жалко, равным образом бензин дорог, пропал его. Звягин сел да открыл правую дверцу:

– Пожалуйста.

Березницкий стоял, только-только ближе для задней. Во рефлексы действуют! – ему диэнцефалон выстриги, спирт возьми одних рефлексах так а самое действовать будет.

– Пожалуйста, – сказал Звягин, открыл, перегнувшись, заднюю дверцу, а переднюю захлопнул, равно Березницкий поместился сзади.

– Что тут? – спросил симпатия недовольно, наступая для куртку.

– А, Сашино барахло, отодвиньте во сторону. – И Звягин рванул для центру.

Березницкий посапывал. Ехали бери Лубянку. Тормозя на пороге светофором, Звягин попросил:

– Тряпочку протяните сзади, смальта запотело. Березницкий взял чистую тряпку прежде задним стеклом да подал, чуточку потянувшись вперед. Звягин обернулся, отпустил руль, власть его скользнула мимо шуршалки Березницкого, дьявол чуточку уже приподнялся для сидении равно воткнул обрисованный немаленький шаромыга около толстый кадык, стоймя по-над узлом галстука.

Березницкий всхрапнул шепотом, остекленел, вывалил язычина да обмяк.

– А на какого хрена нам, собственно, Лубянка? – вдумчиво спросил Звягин, вслед светофором перестроился во законный галерея да свернул, держа во памяти маршрут.

Через постой стал на темном пустынном проезде. Перегнулся ко бездвижному телу, расстегнул ватерпруф да костюм, изо внутреннего кармана достал паспорт, от пиджака исправно отстегнул планки да свинтил знак почетного чекиста. Из сумки извлек до текущий поры двум склянки: первую полил ему получай грудь, равным образом во салоне запахло коньяком, вторую вылил нате пах – равным образом запахло мочой.

– Обрубился, пьяная сволочь, – от сочувствием для своей таксистской доле сказал Звягин воображаемому гаишнику, – круглый кружок обоссал, а ми покамест сплетать по четырех. На Новоясеневском своем безграмотный прочухается – скину во пикет.

И поехал возьми Новоясеневский, выкинув в области дороге что ненужные ныне склянки, беспричинно да березницкое барахло.

Он поглядывал получи часы, во зеркальце – во вкусе после сзади, удобно сделанный для любым неожиданностям, вследствие чего что-нибудь во сущности любые неожиданности были исключены, ведь кушать предусмотрены: все, сколько Звягин делал, делалось от полной обстоятельностью; впрочем, об этом поуже позволяется было догадаться.

В рамках рассчитанного времени спирт остановился близ девятиэтажного дома, близко для которому равным образом подходил намеченный среди бела дня стена стройки. Не за вычетом двигателя, огляделся. Спихал всё-таки скарб на сумку, тама но положил снятые номера. Сунул Березницкому лещадь что на витрине нашатырь, потер уши, помассировал горло равным образом грудную клетку. Выволок его, приходящего на себя, равным образом закрыл машину.

– К-хх-х… Ох-хх…

– Пошли. – В борт Берсзницкого прямо уперся пистольный ствол. Сумка висела у Звягина возьми противоположный руке, равным образом рукой праздник некто домовито равно прочно поддерживал Березницкого, обняв сзади, подо мышку: ведет засранец пьяного, бывает.

– Один грохот – равным образом стреляю: иди.

Из забора во этом месте были прежде вышиблены двум доски. Переждали прохожего получи и распишись недалекой дорожке почти фонарем:

– Не набираться смелости шевелиться, – лишенный чего звука произнес Звягин, вдавливая шахта в кругу ходящих ребер.

Пробираясь в лоне строительным мусором равно юзом во грязи, они дошли перед строящегося, напрочь неосвещенного от этой стороны в домашних условиях да вошли на стеновый проем.

Березницкий начинал оживать, органон его приобретало остойчивость да проникалось крупной редкой дрожью.

– Не бойся, жив останешься, – усмехнулся Звягин – Просто потрепаться надо.

Он поверит во это, отчего который ему хлеще ни плошки невыгодный остается. Как верили те, кого возлюбленный расписывал.

– Н-не трясись! Пятнадцать минут выяснения отношений – равно придешь обратно. Кому твоя милость нужен… Березницкий переставал дрожать.

– А видишь руки, извините – назад!

Березницкий свел нате копчике кисти рук, Звягин бросил сумку и, малограмотный отнимая пистолета ото его позвоночника, бегло захлестнул их веревочной удавкой, закрепил мертвым узлом, – хирурги умеют вязать узлы одной рукой.

– Еще разок извини. – И зевало оказался сытно заклеен пластырем.

Звягин достал с сумки да включил фонарик – изысканный веерочек света при помощи щель, прорезанную во черной бумаге, которой было заклеено стекло, осветил еле-еле, однако различимо, барахло перед ногами.

– Пошел! – шепоточком рявкнул Звягин. Послушно перебирая ногами, Березнишкий, направляемый во спину, наравне буксиром-толкачом, стальным пальцем пистолета, дошагал поперед дверного проема, повернул равно стал падшее создание сообразно лестнице – бетонному маршу помимо перил…

Оказались во низком подвале около бетонными но перекрытиями. Звягин остановил течение хуй разбитым унитазом, неприязненно утвердившимся посередь ржавых батарей равным образом обрезков труб.

– Пришли, – сказал возлюбленный да в резьба отступил. – Можешь повернуться. Березницкий совестно равно готовно повернулся ко нему лицом.

– Судить тебя буду я, – сказал Звягин, достал изо кармана, зажав фонарик почти мышку, домоделанный глушак равно натянул его в дуло.

– Кто моя особа – тебе узнавать незачем. Водан изо тех, кого твоя милость равно твоя заведение неграмотный уничтожили.

Березницкий замычал.

– Никакого последнего слова, – отмел Звягин. – Не будем стеснять себя бюрократическими проволочками буржуазного суда. Итак. Согласно формуле Нюрнбергского процесса, приказы начальства неграмотный являются оправданием пользу кого исполнителей преступлений под человечеством. А почему приговаривается Березницкий следующий Тимофеевич для высшей мере социальной защиты – расстрелу. Приговор окончательный, обжалованию безграмотный подлежит да хорош приведен во претворение немедленно.

Березницкий, хрипя равным образом попискивая горлом, замотал головой равно жизнь не мила опустился держи колени, не без; безумной мольбой подняв в Звягина мнение выкаченных глаз.

– Они равным образом пребывать хотели, – укорил Звягин. – Причем неграмотный были ни на нежели виноваты. Ты сколько ж думал, приятель, что-нибудь все кровь, целое страдания – приближенно тебе из рук равным образом сойдут? Нет. Кому-кому, а тебе безграмотный сойдут.

Лицо Березпицкого во слабой полосе фонаря превратилось во маску воплощенного безумия.

Кишечник его от шумом опорожнился, раздался острый отличный запах.

Звягин, сунув фонарик равно шлепало на карманы, приподнял его по-под мышки да развернул в фас для унитазу. Вот так. Все как бы положено. В лучших их традициях.

– Ну, вишь да все, – от ужасающей простотой произнес он, приставил обрез глушителя для мокрому через пота затылку равным образом нажал спуск. Выстрел треснул глухо, перемноженный отраженным подвальным эхом. То, в чем дело? было Березницким, ткнулось фасом во очко да осело вбок.

– Исполнен, – из холодной непримиримостью произнес Звягин.

Пульс подвергать проверке неграмотный стал: симпатия видел разрушающую траекторию пули, что на анатомическом атласе.

Посветил вправо, подобрал гильзу, завернул на бумажку равным образом поместил во карманчик сумки. Из сумки достал щетку интересах мусора равно стал спиной выбегать изо подвала, опрятно прометая по части своим следам.

Наверху крохотку постоял, повторяя, безвыездно ли сделано. Следы пальцев на машине протерты. Нигде шиш безграмотный забыто. Время – на пределах расчетного.

Дойдя давно дыры во заборе во стороне, противоположной той, идеже они входили, симпатия (береженого Бог бережет) открыл баночку из-под цейлонского чая да сверху протяжении нескольких минут присыпал близкие следы, удаляясь, смесью махорки вместе с перцем. Вот ужак сие никому далеко не понадобится, подумал он. Заигрался на шпионов. В подземка по сию пору последки теряются.

Дойдя вплоть до «Теплого Стана», спустился на освещенное живот метрополитена равным образом поехал на центр.

Там спирт погулял во темноте, заглядывая подчас в дворы равным образом выкидывая багаж по части одной во мусорные баки: тонкопротертый через пальчиков пульверизатор лишь только кинул во реку; затворка отдельно; патроны отдельно; глушак отдельно; изорванные во мелкие клочки удостоверение, путейский лист, карточку водителя; сменил старшие ему держи размер ботинки, купленные на комиссионке, получи домашние собственные; куртка, свитерок, перчатки, идеже могли остаться частицы битого лампового стекла равно машинного масла равным образом бензина; и, во конце концов, саму сумку. Ищите вещдоки, родимые. Вот вас «глухарь» – равным образом списывайте труд на архив.

На Ленинградском вокзале взял изо ячейки камеры хранения частный кейс да езжай ко вагону.

Поужинал бутербродами, запил скверным железнодорожным чаем, потрепался хоть сколько-нибудь не без; попутчиками равным образом лег отдыхать держи приятно, успокаювающе подрагивающую полку от удовлетворенным чувством здорово прожитого дня.

Утром, пешочком топая для себе, сейчас на своем плаще, весь свое равным образом ни аза чужого, разового, возлюбленный припоминал вчерашние действие по образу что-то далекое, нереальное, средненькое кинолента на чужом пересказе. Мысли были пуще об дне предстоящем, сегодняшнем.

– Ну, во вкусе съездил? – спросила жена, целуя его на прихожей да надевая пальто.

– Бесподобно, – ответил Звягин.

– Всех успел повидать?

– А наравне же.

– Я завсегда беспричинно волнуюсь, от случая к случаю тебя нет, – пожаловалась она.

– Пора бы да привыкнуть, – улыбнулся он. Оставшись один, вырвал с блокнота серия листков, сжег по-над раковиной, а пепел смыл мощной холодной струей. Позвонил в «скорую»:

– Джахадзе получай месте? Салют. Ну, как бы после этого сутки? Нормально? Вот равным образом отлично.



Глава I

* * *

НИТЬ ЖИЗНИ

Никто с жильцов полста пятого на родине в соответствии с Фонтанке неграмотный был способным в дальнейшем припомнить, наравне въезжал Звягин во восемнадцатую квартиру. Хотя находилась возлюбленная в верхнем, пятом, этаже, да истрепывание вещей требуется было сопровождаться определенным шумом равно суетой. Не заметили, однако, никакого шума, ни суеты.

Впрочем, на большом городе дозволяется выжить житьё-бытьё равным образом безвыгодный уметь соседа по части лестничной площадке. Замечание сие непригодно ко одиноким пенсионеркам: у них приманка каналы добычи информации, непостижимые с целью непосвященных. А какой-либо но архаичный петербургский лачуга обойдется вне одиноких пенсионерок.

Проживала такая пенсионерка, Жихарева Ефросинья Ивановна, всю дни на квартире как бы раз в год по обещанию почти Звягиным, сверху четвертом этаже, на комнате окном кайфовый двор, идеже соответственно утрам громогласно гремят крышки мусорных баков равно перекрикиваются грузчики продуктового магазина.

В самоочевидный желто-синий табель бабьего смерть она, горькая Аркадьевна равным образом Сенькина изо десятой квартиры сидели на скверике держи площади Ломоносова, именуемой некоторыми ленинградцами во просторечии «ватрушкой» ввиду ее круглой формы; они но трое постоянно называли ее соответственно старинке Чернышевской площадью, во вкусе бы подчеркивая свою исконную петербургскую принадлежность. И скопление точный установило, аюшки? новые обитатели поменялись семо изо Ручьев, идеже Звягин получил квартиру за увольнения с армии, и так ему сумме сороковушка вместе с небольшим, а получи обличие моложе, а спирт служил там, идеже прыгают не без; парашютом, равно потому им военная обеспечение соглашаться раньше, по мнению специальности некто врач, был майором, а в ту же минуту работает сверху «скорой помощи», парень видный, но, похоже, пренебрежительный да злой; зачем новобрачная его марья ивановна английского языка, дочка учится во седьмом классе, а старший сыночек – получи и распишись юриста на Москве; почто аппаратура у них нет, равным образом собаки нет, да кошки, равно дачи, на хазе тихо, восстановление делали сами, пьянок отнюдь не бывает; короче, человечество приличные да вничью невыгодный выдающиеся.

К сожалению, сия теоретическая таксировка малограмотный повлекла после на лицо никаких практических выводов – до праздник причине, который любознательная равным образом вездесущая Ефросинья Ивановна характером отличалась никак не столько даже если активным, насколько склочным свыше мыслимых границ. Старые соседи когда-то вместе с ней сейчас стерпелись, зато новые куда спешно почувствовали получи и распишись себя всю скандальную оголтелость соседки снизу.

Началось вместе с того, в чем дело? женка Звягина, во школе – Ируся Николаевна, а закачаешься всех прочих местах – попросту Ирина, столкнулась внизу у лифта со старухой, или, на правах сейчас положено говорить, не без; солидный женщиной. Одета была пожилая девица на старомодное да поблеклое, так ужас аккуратное пальто, а моська ее выглядело напряженным равно поджатым, да завести знакомство взглядом со Ириной возлюбленная далеко не пожелала.

С тихим гудением опустился лифт, Рина открыла дверь, намереваясь допустить старуху не без; хозяйственной сумкой вперед, так случилось неожиданное: та энергично рванула решетчатую янус лифта с ее руки, оттолкнула Ирину и, шагнув во подъемник равно обернувшись, каркнула:

– О новые-то соседи у нас, а! И малограмотный здороваются! Я уже безвыгодный говорю – старую женщину впереди пропустить! – С лязгом захлопнула двери: – Понаехало деревни всякой на Ленинград!, – И поплыла вверх.

От неожиданной обиды у Ирины свело лицо, затрясло; на флэту симпатия до сейте поры тридцать минут утирала слезы, гатер седуксен да в воображении произносила душераздирающие речи, взывающие ко совести равным образом справедливости…

Эта пленум явилась в духе бы первой пробойчик сил на необъявленной войне. И развитие отнюдь не замедлило последовать.

В червон вечера исподнизу во настил раздался грохот, как с годами заработал таран. Звякнули чашки. Звягин из интересом посмотрел бери в таком случае место, где, клеймящий в области ударам, располагался проекция сего домашнего землетрясения равным образом в ту же минуту взлетят шашки паркета, вспучится антаблемент равным образом образуется кратер.

Жена а повела себя иначе: возлюбленная побелела, для цыпочках подскочила ко телевизору равным образом убавила гудение перед комариного шепота.

– Что случилось? – осведомился Звягин, читая во ее лице.

– Это она… – угнетенно сказала жена. И, разумеется, безвыгодный ошиблась: на оный самый минута Ефросинья Ивановна с удовольствием взглянула вверх, вдохнула поглубже, грохнула на последний крат во потолочина бидоном, воздетым возьми рукоять швабры, да стала обдираться со стола, опрятно застеленного газетой. Она улыбалась мрачноватой бедовый улыбкой. Вечер прошел безвыгодный зря.

Такой малость в полном смысле слова может опаскудить настроение. Что из Ириной равно произошло. Из своей комнаты высунулась дочка и, уразумев ситуацию, потребовала мести. Звягину изъездить быть согласно себе было невозможно: симпатия из каким-то даже если одобрением высказался так:

– Браво первая валторна! Боевая старушка.

Жена, безграмотный встретив законного сочувствия, обиделась:

– Ты ей единаче гантели купи. Для развития мышц.

– И кувалду, – развеселилась дочка. Но под двадцать планирование армейской службы приучили Звягина жаловать достойного противника.

– Нас трое здоровых, а возлюбленная – одна да старая, – упрекнул он, смеючись резким лицом. – И – неграмотный боится, а!

Нет, Жихарева безграмотный боялась. Чувство страха было ей, похоже, неведомо. Зато во полной мере было не секрет ощущение наслаждения наступать на пятки ужасть для других.

Лежа ночами на старческой бессоннице, на преддверии дня столько но одинокого равно пустого, как бы прошедший, возлюбленная измысливала коварнейшие ожидание равно строго приводила их на действие. Она изучала пустяковый режим дня Звягиных, миновать ее было совершенно труднее.

Ируся почувствовала себя затравленной. Жихарева приснилась ей былинным разбойником, поигрывающим кистенем да сшибающим жутким посвистом путников вместе с коней во лесных урочищах. Когда бы ни возвращалась на дом – знакомое серобуро-малиновое пальто, старомодное равным образом аккуратное, фланировало у подъезда. В ненастие пуховик ждало на полутьме у лифта. Характер немыслимых претензий был непредсказуем, заготовленные ответы пропадали втуне.

– И нет причины в области ночам скакать, танцулька устраивать! – злорадствовала Жихарева. – Учительница, кой твоя милость прототип дети показываешь?

Несчастная Рина летела наверх, невыгодный дожидаясь лифта, да волна металось окрест нее, как бы злая птица:

– А видишь аз многогрешный на школу заявлю ради твое поведение!..

Дочке заступалась дорога:

– Во ходит нынешняя юношество – постоянно на обтяжку, ни стыда ни совести! С ранних лет…

Со свойственным юности темпераментом дочка высказала Ефросинье Ивановне на рыло массу неприятных вещей. Ефросинья Ивановна баста засмеялась и, выждав равным образом рассчитав промежуток времени ужина, известила насчёт себя бесконечным звонком. Теснимый через порога во углубление квартиры, Звягин хмыкнул.

– Вот что такое? симпатия говорит! – получи и распишись басах заиграла старуха, что -два на шторм. Пересказ Светкиной речи расцвечивался сочными словами. – Позови-ка ее сюда! Мы на ее годы… – И наладилась вести воспитательную беседу об преемственности поколений. Светка всхлипнула равным образом промелькнула на свою комнату.

– Были б ваш брат мужчиной помоложе… – мечтательно сказал Звягин.

– Ну ударь меня! – готовно закричала Жихарева. – Ударь!

На площадках открывались двери: дальше слушали да обсуждали.

– Два заявления с соседей – да вы увезут на безумный дом,предостерег Звягин – Слуховые галлюцинации равно навязчивая идея.

Жихарева осеклась, уставилась недоверчиво. Такой вращение событий симпатия невыгодный предвидела.

– А уже врач, – не принимая во внимание уверенности молвила она.

– Месяц лечения – равно во хата хроников.

– И малограмотный стыдно? – заняла оборону Жихарева. – Старухе грозить…

Но мероприятия симпатия приняла: записалась получай ухищрение ко невропатологу – мол, чувствую себя хорошо, да возьми какой есть случай… Сочла, ась? учет во карточке послужит доказательством ее нормальности. Ночью усыпление Звягиных разорвал треск телефона.

– Теперь ночей безграмотный сплю, – сообщила трубка. – Вам-то что!..

Звягин оделся, взял радедорм равным образом спустился держи четвертый этаж.

– Ты слабо ночной порой ломишься, хулиган! – вознегодовала Жихарева, открывая. – Круглые день покоя с вы нельзя!

– Снотворное принес, – ровно сказал Звягин. Старуха взяла таблетки да запустила в соответствии с лестнице.

– Сам травись, – пожелала она.

Положение выходит невыносимым. Ефросинья Ивановна прибегла ко анонимкам. Вряд ли возлюбленная была знакома со историей европейской дипломатии, да тезис: «Клевещите, клевещите, – что-нибудь ну да останется», – был ей полностью близок. Техник-смотритель изо жэка предъявила открытку от жалобой. Апофеозом явился выезд участкового инспектора – некто извинился, сказал оборона обязанности: опробовать поступивший сигнал… Эту склочницу давнёхонько знает. Помирились бы, а…

– Но как?!

Жена сдалась: меняем квартиру. Звягин возражал: облик получи и распишись Фонтанку, равным образом весь – почто ради ерунда. Семейный комиссия постановил рисковать мирные накопления наведения контактов. Стали пробовать.

– Ефросинья Ивановна, вас во магазине ни аза малограмотный надо? – обратилась Ирина, смиряя своекорыстие равным образом преодолевая трясучка во душе.

Ответ гласил, зачем многое надо, безграмотный ваше дело, отдельный малограмотный круглым счетом богаты, за всем тем на подачках хамов отнюдь не нуждаются, грох дверьми!

Седьмого ноября Звягин не без; цветами двинулся поздравлять ее. Ефросинья Ивановна растерялась. Цветы ей вслед за последние сороковушка планирование дарили одиночный крата эпизодически провожали получи и распишись пенсию.

– Спасибо, – неслышно пробурчала она, глядючи во сторону. Звягин поцеловал ее во пахнущую мылом морщинистую щеку да пригласил на гости.

Жихарева вспотела. В ней происходила отчаянная борьба, которую нравоучитель назвал бы борьбой добра равно зла, а – борьбой в кругу самолюбием да потребностью во общении. Самолюбие победило.

– Нет, – нечутко сказала она, со трудом превозмогая себя. – Я олигодон у себя посижу, посмотрю телевизор.

Но ставни у нее были для мокром месте, да прощалась возлюбленная со Звягиным малограмотный не принимая во внимание ласковой приязни.

Так равным образом свербит закончить, ась? со сего момента наступил перелом, благотворение возобладало, да соседи превратились на лучших друзей. Такое также бывает. Но, видимо, невыгодный во настоль запущенном случае…

Перемирие длилось неделю – а следом безвыездно началось сызнова: для большой срок, ко сожалению, растроганности Ефросиньи Ивановны никак не хватило, равно застарелая привычка, искони превратившаяся изо второстепенный натуры на натуру первую, взяла верх.

Нет ни необходимости, ни потенциал поименовать целое те ухищрения, от через которых дозволительно очень влить ложку дегтя в бочку меда наблюдаемость ближним. Ефросинья Ивановна владела полным арсеналом из искусством профессионала. Неизбежный опасность назрел.

– Не тягаться же, во самом деле, из несчастной старухой, – сказал Звягин. – Одинока она, чисто равно мучится.

– Но с каких щей я должны изнывать через нее? – объективно возразила жена. Ее нервишки сдали.

– А тебе ее нимало безвыгодный жалко?

– А меня тебе отнюдь не жалко?.. – малограмотный выдержала она. Звягин подтянул галстук, накинул пиджачишко равно уходите согласно соседям.

В сей вечеринка некто многое услышал ото Марии Аркадьевны равно Сенькиной изо десятой квартиры – двоих изо тех, кто именно на цвете молодости, сожженной войной, пережил на этом месте блокаду – санитаркой, телефонисткой, зенитчицей, токарем, или — или на суп послевоенное время, полное тягот равным образом надежд, приехав с разных краев трудиться да отыскивать свою долю во прославленном да прекрасном городе, обедневшем людьми.

И спирт узнал во таковой вечер, почто предки Жихаревой умерли на блокаду, супруг равно братец погибли для фронте, а трехлетнего сына эвакуировали помощью ладожскую Дорогу жизни бери Большую землю, да колонну бомбили, да их автомобиль ушла лещадь лед… Помнили время, эпизодически новобрачная Фрося была веселой равным образом заводной, никак не откопать безлюдно приветливее, – а по прошествии войны сие был уж целиком и полностью разный человек, независимый равно живой получай злость. А вроде вышла бери пенсию – шелковица просто-напросто спасу с нее невыгодный стало. Ее жалели – только про жалости должно дистанция, благодаря этому что такое? нет-нет да и индивидуальность то и знай отравляет тебе жизнь, сантименты где-то иссякает равным образом уступает помещение злости, на нежели проявляется, видимо, чутье самосохранения.

Звягин вернулся во норд задумчив, налил ледяного семя на длинный канареечный стакан, кинул тама соломинку да застучал пальцами «Турецкий марш»: ловил смутную мысль, принимал решение.

– Ведь возлюбленная нам буквально отчаянно завидует, который у нас всё-таки во порядке, – проговорил он. – Больно ей…

– А почто делать? – непоправимо спросила жена.

– Чтоб неграмотный завидовала… – был неопределительный ответ.

– Ты предлагаешь ми овдоветь? – съязвила она.

Ночной объяснение на спальне был долог. Подытожил его Звягин философской фразой:

– У нас кушать только лишь одиночный приём стоить счастливыми – учинить счастливым другого человека.

После ась? выключил торшерчик равным образом в мгновение ока заснул.

Сутки получи и распишись «скорой» выдались ошеломляюще спокойные, совершенно свыше гоняли чаи нате подстанции. Посмеиваясь, Звягин обсуждал вместе с Джахадзе, наравне выслеживать пропавшего человека. «Обратиться на милицию.» – «Милиция ответит, зачем такого нигде нет…»

Наутро по прошествии дежурства некто входил во высокие створчатые двери Музея истории Ленинграда.

Завотделом истории блокады, огненноглазый бородач, пригласил его на крохотный кабинетик равным образом уловил естество обстановка сразу:

– Мы вы помочь вничью никак не сможем. Вот телефоны городского архива, имя завсектором блокады – Криница, не долго думая ваш покорнейший слуга ей позвоню, что такое? ваша милость с нас.

Он обнадежил Звягина: случаи, нет-нет да и считавшиеся погибшими сыны Земли обнаруживаются чрез десятки полет в дальнейшем войны, бывают числа чаще, нежели как всегда думают: «Ведь десятки миллионов судеб перепутались!..» Взглянул для склянка равно побежал на экспозицию.

В пешеходный архива пропуск получай Звягина сейчас лежал. Звягин настроился повстречать дребезжащих старушек чаятельно «веселого архивариуса» изо передачи «С добрым утром», а во комнате безо окон, оклеенной рекламами, девочки за университета пили мокко равно обсуждали фильмы Алексея Германа. Девочки стали возводить глазки.

– Если ваша сестра верно знаете аж количество отправки вследствие Ладогу, сие полноте несложно, – улыбнулась Криница, крупная яркая блондинка.

Ему дали наложить доверху фотобланк да велели залететь завтра. Жена, заразившись идеей поиска, огулом встреча выспрашивала подробности равным образом выдвигала варианты, будто привлечения юных следопытов.

– Хватит да того, почто моя особа получай старости планирование устроился во следопыты, – критически сказал Звягин.

Конец ниточки нашелся. Криница положила предварительно ним толстую серую папку:

– Вот – вывод детей школьного возраста на марте сороковничек второго года.

– Впервые на жизни радуюсь бумажной бюрократии равным образом всяким справкам, – признался Звягин. – Во во всем кушать хорошая сторона, м-да.

На заложенной странице 017-Б была шитье посредь прочих: «Жихарев Пётра Степан,, 0938 г.р., 02 марта 0942 г.». Криница перелистнула ряд страниц назад:

– Направление транспорта – Войбокало в Вологду. Из документов эвакуационного секретер явствовало, который триста полтина высшая отметка детей во сопровождении одиннадцати воспитательниц отправлены путем Ладогу во сии сутки. Чем да исчерпывались данные.

– Надо спрашивать Вологду, – сказала Криница.

– В Вологду такого типа никак не прибывал… – ответил Звягин.

Принялись сооружать версии. Могли погубить машину получай Ладоге, да. Могли обстрелять. Могли бомбардировать маршрут сейчас восточнее. Мог на эвакуации поуже кончиться через алиментарной дистрофии, – же если на то пошло была бы регистрация получи и распишись месте, совсем нечего делать выяснить. Это – худшие варианты.

А был способным как-никак равно остаться на живых. В сутолоке тех страшных военных дней был в силах отколоться через своей группы, исчезнуть в станции, могли переплетший манатки да одежду на санпропускнике, был способным – опись принять смерть совместно от воспитательницей alias старшей сопровождающей, был способным состоять ранен иначе контужен равным образом позабыть за малолетству домашние термин равно фамилию, ну да недовольно ли в чем дело? могло быть… Все могло быть.

Запрос во Вологду Звягин наводить невыгодный стал. А попросил возьми работе вооружить ему дежурства на графике держи декабрь так, чтоб вышла незамужняя неделька подряд: на смену спирт отдежурит тридцатник первого декабря равно второго января.

Слякотным да мглистым декабрьским заутро спирт кинул во сидор чистые рубашки, бритву да блокнот, принял заказы домочадцев получай «настоящие вологодские кружева» равным образом поехал на аэропорт.

В Вологде скрипел равно искрился снег, атмосфера был розов, дышалось легко, Звягин пожалел, в чем дело? согласно офицерской привычке невыгодный воровать из из себя сносно лишнего спирт невыгодный захватил разминочный костюм: одолжить бы на прокате лыжи да пробежаться так например часок.

Он снял койку во гарнизонной гостинице, идеже издревле отпустило со местами, равным образом позвонил во архив.

Размещался картотека во стареньком двухэтажном здании, равно тянуло во нем то есть классическим архивом: старой бумагой пахло, пылью равно мышами. Опекаемый старенькой бодрой заведующей, Звягин провел на этом месте огарок дня равно снова поголовно день, равным образом узнал следующее.

Из трехсот пятидесяти пяти детей равным образом одиннадцати воспитательниц, фамилии которых возлюбленный тонко переписал на Ленинграде, во Вологду прибыло триста девятнадцать детей да цифра воспитательниц. Жихарева Петра промеж прибывших вместе с праздник партией эвакуированных ленинградских детей – невыгодный значилось. Следовало предположить, зачем да, одна автомат Ладогу неграмотный пересекла…

Новостью сие безвыгодный было – подтверждалось едва известное. Больше заинтересовало Звягина другое. В фолиант но марте сороковушка второго лета 07-й ребячий изба имени Маршала Тимошенко принял на числе поступивших до этого времени от двумя партиями изо Ленинграда четырнадцать куверта из пометкой «родители неграмотный установлены»: малолетки, чьи документы каким-либо образом затерялись, да кто такой отнюдь не был способным окрестить ни родителей, ни адреса, ни от случая к случаю фамилии да хоть имени. В мае мешок третьего годы подле слиянии двух детдомов они были переведены на Киров, во неполовозрелый хижина про сирот войны.

Четверо с них были мальчиками, лета которых записали вроде трехлетних.

– Спасибо, – сказал Звягин, вручая старушке-заведующей торт, – что-нибудь я, кажется, нашел.

Ночь симпатия проспал во приятственно постукивающем поезде да сошел во Кирове из ощущением близости цели.

В облоно постоянно нервничали, бумаги летали, гарпия проносился в соответствии с коридорам: грянула какая-то проверка.

– Я для вы с Краснознаменного Ленинградского округа, – бесцеремонно представился Звягин на отделе кадров. – Требуется справочка…

Оказалось, зачем ребячий изба закрыт во шестьдесят первом году.

– Списки хранятся, безусловно. Срочно? Зайдите завтра…

В списках значились да те четверо уроженцев Ленинграда, эвакуированных во марте сороковничек второго года; именовались они по образу Петрищев Сергеи Анатольевич, Фурманов Николя Александрович, Вязигин Павелка Гаврилович равным образом Хабаров Павелка Павлович. В сохранности были равно личные дела. («Имена, фамилии? Называли на почтительность близких, друзей, спасителей, писали порой свою фамилию другими словами придумывали что-нибудь чай минус имени да фамилии челонеку никак…»)

Вязигин на полтина третьем году был осужден для трем годам колонии на несовершеннолетних, дальнейших сведений обдано малограмотный имело, равно его Звягин с поисков исключил.

А областное ведение внутренних дел располагало всего только информацией, который трое других на октябре полсотни седьмого лета были призваны на армию да от тех пор согласно Кировской области неграмотный значатся.

– Подавайте получай розыск, – посоветовал переутомленный капитан. – Через пару месяцев придет ответ; смертный у нас ума не приложу безвыгодный может.

Звягин составил заявление, заполнил три листка данных, положил в отделанный пища равно поехал захватывать вексель сверху самолет.

…Отсиял елочными гирляндами Новый год, отсвистел ветрюгой не без; Балтики редкостно ледяной январь, сыпануло ворохом открыток ото старых сослуживцев 03-е февраля, – когда-когда во официальных конвертах стали нагрянуть извещения держи запросы.

Хабаров жил на Кемерове. Петришев – на Николаевской области. Фурманов Н. А. на тысяча девятьсот шестьдесят третьем году окончил Ульяновское высшее военно-техническое школа равно погиб девятого октября семьдесят третьего годы возле выполнении задания.

Звягин заказал в области междугородному телефону Кемеровское равно Николаевское УВД, объяснил ситуацию: ищет человека, мерси ради сведения, равно как разузнать кое-какие дополнительные обстоятельства?..

Минуло полно времени, в эту пору дьявол во последний единовременно перелистал скирд накопившихся справок да выписок, тонко подколотых для заполненным страницам блокнота, есть нужную равно позвонил.

– Зоя Ильинична? Беспокою вы сообразно поводу военных лет…

Выстроенная вариация оборачивалась реальностью. Вот таким образом случилось, зачем Сергий Анатольевич Петрищев получил изо Ленинграда следующее письмо: «Уважаемый Сергуся Анатольевич! Пишет незнакомая вам, да неплохо вы помнящая Зоюшка Ильинична Теплова. Вы меня, да же, злопамятствовать никоим образом неграмотный можете, ваш покорный слуга – та самая воспитательница, которая сопровождала машину не без; детьми помощью Ладогу двенадцатого марта мешок второго года. Машина каста накануне Войбокало безграмотный дошла, была уничтожена немецким пикировщиком. Вы, трехлетний мальчик, сидели во кузове у кабины поблизости со мной, равным образом рано или поздно задним числом взрыва бомбы власть накренилась сверху расколотом льду равно заскользила во воду, автор успела только лишь захватить вас, а далее постоянно скрылись на окоченевший воде, ваш покорнейший слуга стала тонуть, хотя меня сообща от вами успел выволочить шофер, на последний пора выскочивший с кабины.

Колонна машин уж объезжала полынью, замяться было нельзя, нам кричали струить близкие воды да рассесться быстрей! Сели на чужую машину, немножко отстав через своей колонны, вместе с одежды текло, наш брат сняли вместе с вам всегда да закутали на чей-то платок, боялись воспаления легких. Я оказалась ранена осколком, вмиг под горячую руку безвыгодный почувствовала, у первой но перевязочной палатки меня высадили, равно вам передали регулировщице подле со мной, однако мы вслед за вы отвечала, а думать, что-то делать, было некогда, механизмы шли да шли, да та власть ушла, на ней осталась ваша мокрая одежда, а барахло утонули раньше. Я весь слабела, регулировщица, поняв, что-нибудь произошло не без; вами, выругала меня да передала вы получи и распишись проходящую машину, на кабину, чтоб малограмотный замерзли.

Мне сделали перевязку, затем во Войбокало оперировали, а за поправки аз многогрешный окончила курсы равным образом ушла санинструктором бери фронт.

Я целую вечность переживала, что такое? вам отправили следом сверх всяких примет личности, отставшим ото колонны, а рано или поздно ребенку лишь три лета равно спирт пережил такие страшные испытания, почто равно взрослым изредка далеко не снести, в таком случае бедно ли аюшки? может случиться, беспричинно потеряется, на всяком шагу война…

Потом было беда бессчётно да тяжкого, равным образом хорошего, пишущий эти строки воевала, была до оный поры разок ранена, кончила войну во Восточной Пруссии, вынесла со полина боя полтинник семь бойцов, была награждена медалями, же вы помнила, такое отнюдь не забудешь, вас были моего центральный спасенный.

Вот да прошла моя жизнь, днесь пишущий эти строки получай пенсии, хотя чувствую себя сызнова неплохо, стараюсь бодриться. Осенью была бери экскурсии на Вологде, равным образом что меня кольнуло: может узнаю сколько в рассуждении вас. Вспомнила как бы живое: да висящие на черном небе люстры держи парашютах вместе с их мертвым светом, да хныканье самолетов, зенитки стучат, вас всегда плачете на кузове, автор вы криком успокаиваю, а у самой грудь обрывается, равным образом тута детонация рядом, да мальчик, которого автор схватила да далеко не выпускала, непостоянно саму малограмотный вытащили из ним купно сверху лед…

Оказалось, сколько того детского на родине исстари невыгодный существует. А становой хребет – зачем из тем транспортом эвакуированных с Ленинграда Петя Жихарев неграмотный поступал. А Петя Жихарев – сие оный мальчуга равно был.

Вы, наверное, ранее поняли, ась? Петр Жихарев – сие ваш брат да есть…

Здесь ошибки бытовать неграмотный может, отчего что-нибудь никакого Петрищева Сергея Анатольевича с Ленинграда на оный пора малограмотный эвакуировалось, зато вместе с тем самым транспортом прибыл трехлетний малец кроме личных вещей равным образом на одежде чужих размеров, травмированный рядом бомбежке бери Ладоге, некоторый ничто оборона себя сообщить далеко не мог, знали только, что-нибудь раненная фребеличка вытащила его изо потопленной машины.

А новое титул вас дали быть деловой дневник во детском доме, да об этом сохранилась пометка. Вот приблизительно Пётра Жихарев, в самом деле безвыгодный погибший, а живой, превратился во Сергея Петрищева.

Я век наводила справки, гораздо лишь только невыгодный обращалась, да изо Центрального военного архива узнала, что-нибудь ваш отец, Жихарев Степаня Михайлович, тумба смертью храбрых двадцать четвертого июля сороковушка первого возраст перед Лугой.

А сегодня самое главное. Ваша мать, Жихарева Ефросинья Ивановна, жива, живет на Ленинграде…»

Так связалась нить, которая привела для дверям шестнадцатой квартиры немолодого сейчас мужчину от чемоданом во одной руке равно огромным букетом южных роз – на другой.

– Мне Жихареву Ефросинью Ивановну, – уродливо высоким напряженным голосом произнес он.

– Зачем еще? – осторожно спросила Жихарева. – Ну, аз многогрешный это…

Он есть глотательное передвижение горлом, попытался улыбнуться, бросил чемодан, сказал:

– Мама… – равным образом заплакал.

Старуха побледнела, шары ее сделались огромными равно черными, невидимая застежка прошла через нее, симпатия дрогнула равным образом сжала частокол на крике, эпизодически молодой человек обнял ее, некстати роняя бери стальной изразцовый настил красные розы.

Свет на окне держи четвертом этаже, выходящем в двор, погас во эту Морана во половине шестого утра, если зашумели соответственно улицам первые автобусы.

А на другой день они сидели вслед за уставленным снедью столом сам-третей вместе с Зоей Ильиничной, равно симпатия постоянно повторяла историю многомесячных поисков да раскладывала бесчисленные справки, заверенные всевозможнейшими подписями равно пестреющие разнообразными печатями архивов.

Петруся Степанович, систематически осваивающийся для своему имени-отчеству, закатил счастливой матери поездка за магазинам, завалил нужной равно ненужной всячиной, прогостил три дня (на столько его отпустили со стройки, идеже работал), а во воскресенье свел ее подо руку для такси, ждущему внизу, побросал чемоданы во багажник, равным образом они отбыли во аэропорт:

– Поедем, мама. Поживешь у нас, увидишь внуков, вместе с невесткой познакомишься… у нас поуже тепло.

Старуха помолодела получай десятеро лет, сияла равно утирала слезы, малограмотный сводя зеницы не без; сына – взрослого, самостоятельного, от семьей, уважаемого людьми, мирово зарабатывающего. Что пока что требуется ради счастья.

– Вот да все, – задумчиво сказал Звягин вечером. – Теперь ей принимать чтобы кого жить. А кто именно счастлив самовластно – другим зла безвыгодный желает.

– Почему твоя милость им никак не сказал, сколько сие твоя милость его нашел? – задето спросила дочка, ступая изо ванной спать.

– Зачем? – пожал плечами.Звягин. – Я сие делал с интереса.

– Несправедливо. Деньги получи поездки тратил… И идеже спасибо?

– А будто справедливо, когда-никогда у одних всегда хорошо, а у других – плохо? Считай, что-то автор сих строк без труда отдали долг. И – уходи на кровать!

Наливая во термос наваренный кофе, чтоб на ране безвыгодный вертеться второпях, баба вполголоса спросила:

– Ты уверен, почто они в жизнь не малограмотный узнают?

– Абсолютно… Теплова – единственная детоводительница с тех одиннадцати, живущая в ту же минуту на Ленинграде. Она совершенно поняла равно согласилась сразу; симпатия безвыгодный скажет. Проверить совершенно от столько парение ранее невозможно: людей неграмотный осталось… Я подставил одну-единственную цифру во одной справке: день прибытия во Вологду. И безвыгодный станут ни в жизнь гоминидэ разуверять себя во том, нет слов в чем дело? им надо верить…

Он чувствовал моральную требование оправдаться.

– Честное слово, пишущий эти строки опять-таки сие безвыгодный к того, чтоб ото нее избавиться, – сказал он. – Мы для ней уже, во общем, равно привыкли. Жалко человека. Усыновляют но чужих детей. Если у сына кушать мать, а у матери – сын, что такое? ж тогда плохого, а? Пусть радуются, непостоянно живы.

– Боишься, который тебя заподозрят на корысти? – улыбнулась жена.

Звягин налил себя молока, потянул при помощи соломинку, хмыкнул.

– Город Николаев – интересно, на почтение кого беспричинно назван?.. – Недавно, споткнувшись об этноним города Мама, некто увлекся топонимикой. Уволившийся во инвентарь офицерик до нынешний поры век ощущает некую пустоту: остаток свободного времени равно сил. А сего Звягин отнюдь не терпел – его склад требовала постоянной занятости.



Глава II

* * *

ЧТО ТАКОЕ НЕ ВЕЗЕТ И КАК С НИМ БОРОТЬСЯ

Не замечая духоты на автобусе, Звягнш погрузился на «Историю античных войн»: Санюша Македонский прорывал склад персов…

Сначала раздался треск рвущейся материи. Потом неизвестный присвистнул. Ахнул ужасающийся дамский голос. И только что задним числом сего трепыхающийся сильный голос пробормотал:

– О, мамочки мои!..

И чей-то невольный хохот. Ситуация была, что-то называется, трагикомическая: сошедшая д`евица у дверей автобуса выдергивала разорванный перед талии трен платья из-под бежим обмершего мужской элемент держи верхней ступеньке площадки.

– Поднимите а ногу, идиот, – символически никак не плача, воскликнула она, пунцовая через горя равным образом стыда.

– А? Да, конечно, пожалуйста, – из растерянной готовностью отозвался он, выходя изо столбняка, равно поднял к концу ногу, стесненно поклонившись. Поднимая ногу равным образом разом кланяясь, спирт потерял пондерация да вывалился с автобуса стоймя получай свою жертву.

– Мммм, – простонала она, зажмурясь ото ненависти да унижения, одной рукой придерживая раздуваемый посад вниз спины, а видоизмененный отпихивая съежившегося с страха человечка, лепечущего извинения.

– Я… ваш покорный слуга зашью, – безуспешно утешал он. – Это ничего… укрепить булавкой… у вам есть? У вам прекрасная фигура, – уже вовce ни к селу ни к городу добавил он.

Смех юнцов получай остановке прозвучал ему согласием. Лицо девушки превратилось на маску разъяренной тигрицы. Человечек втянул голову на плечища да закрыл глаза, снаряжённый ко справедливой вырез да полагаясь всего лишь получай благосклонность судьбы…

Когда возлюбленный открыл их, сверху девушке белел милосердный халат, да симпатия утиралась пуховкой, глядючи на зеркальце, – а на пороге ним стоял сухощавый, резколицый личность равно разглядывал его вместе с холодным любопытством.

– Пили? – Звягин потянул носом.

– Н-нет… моя особа без труда так, – просяще пробормотал человечек, во качестве объяснения разводя руками.

– Просто так? – вместе с интересом переспросил Звягин. – Ну-ну. – И повел девушку для стоянке такси. Они далеко не успели отойти, по образу визг тормозов равно выстрел брани возвестил следующее представление. Человечек стоял преддверие грузовиком, упершись руками на радиатор, а с птичьего полета изо кабины искажённый бригадир интересовался наличием у него глаз, мозгов, совести равным образом желания жить, а даже если нет, так благодаря тому он, шофер, повинен уплачивать вслед сие своей свободой? Звягин сощурился. Секунду подумал.

– Простите, – сказал некто девушке, – хотя сим может невыгодный кончиться, а? – И двинулся ко месту происшествия.

Таксист критично обозрел странную компанию: заплаканную девушку во неприкрыто чужом белом халате да спотыкающегося мужичонку целиком и полностью неопределенного возраста, цвета равно размера, опирающегося держи невозмутимого, подтянутого человека. «Отставной моторник сиречь оперативник? А сии кто?»

– Пьяных неграмотный вожу, – держи некоторый дело уведомил он.

– Это больной, – успокоил Звягин, хлопая дверцей. – Как вы зовут, больной?

– Толя, – пискнул человечек. И – сорвавшимся баском: – Епишко Анатолий!

– А вас? Галя? Куда вам везти, Галя?

В подъезде Звягин взял у нее близкий халат.

– Не хотите чашку кофе? – Ее представление был лучшим комплиментом.

– А вас меня малограмотный интересуете, – сказал Звягин. – Вот тот, на такси, – оный да, интересен.

В точило водырь разорялся за прожженного сидения.

– Я закурил, чтоб успокоиться, – смущенно объяснил Епишко. – А искорка отвалилась… такие сигареты делают…

– Чтоб у тебя никак не в таком случае отвалилось, – ярился водитель. – А который уплатить будет?

– Я, – отрубил Звягин. – Фонтанка 05.

Он целый век подпихивал холодно сопротивляющегося Епишко ввысь соответственно лестнице: «Я тебе бытье спас, а твоя милость со мной да чаю далеко не выпьешь? Жена держи работе. Дочка во школе. Что? – ваш покорнейший слуга со дежурства. А полосу невезения не чета переждать, безграмотный дергаться!» В кухне Епишко в мгновение ока смахнул чашку получи пол: дзыннь!

– Я вам предупреждал, – лакримозо сказал он, садясь ко столу равно со треском стукаясь головой об раствор настенного шкафчика. Звягин задумчиво посмотрел.

– Правильно, – сказал он. – Чашки не дозволяется становить около ко краю, а шкафчик издавна требуется побеждать для двадцать сантиметров левее. Возьми, чтоб неграмотный волновался, – да налил ему дымящегося черного чаю на эмалированную кружку.

– Ну, – сказал симпатия тихомолком да добро, посев рядом, – а в настоящее время расскажи все. Выложи, облегчи душу. Без сего на жизни плохо. Не бойся, ваш покорный слуга пойму. Я фактически во всяком случае врач.

Епишко помолчал, сразу хлюпнул носом равным образом махнул рукой.

– Просто моя особа неудачник… – ответил он.

– Это бывает, – успокоил Звягин.

– Мне нет слов по всем статьям безграмотный везет. Я сделано привык…

– И из а но начались твои невезения, можешь вспомнить?

Епишко покаянно пожал плечами:

– Начались? Хм… Родился перед срока…

Через двушничек часа временник его жизни развернулась во надо бы хуже разновидность Тысячи да одной ночи. Неудач, выпавших бери его долю, хватило бы стянуть враждебный странствование Тамерлана. Там ломались хронометр равно ноги, разбивались вазы да судьбы, терялись документы, горели кабель равным образом буйствовали стихийные бедствия. Аккуратная белая головка камбуз вместе с внимательным Звягиным превратилась во самоуправляющийся оазис середи рушащихся карточных домиков Епишкинского неблагополучия.

– Вашей трагедии хорош получи пяток комедий, – развеселился Звягин.

…В пятом классе симпатия сломал руку получи и распишись физкультуре, упав в ровном полу; сие предварительно конца школы избавило его с физкультуры (для спокойствия физрука), а отнюдь не с травм. В шестом – отстал ото поезда, когда-никогда фамилия ехала во отпуск. Он взрослел, равно несчастья взрослели вкупе не без; ним. Апофеозом удачливости явилась женитьба, которая никак не состоялась.

Это судьба, послушливо рассказывал Епишко. Он был тут студентом, выгнали его позднее. Сначала дьявол заболел бруцеллезом, напившись на колхозе сперма через единственной, очевидно, бруцеллезной коровы во республике. Корову прирезали, во знак через Епишко, кто медленно мучился, несмотря на то во конце концов выздоронел. Свадьбу пришлось перенести, да во оставшееся сезон спирт успешно завалил сессию, пересдавая экзамены со позже равным образом страданием, – чем прогулок перед луной… Везя изо ремонтная мастерская венчальный костюм, некто вывалился со подножки автобуса – толчея, пора верх – да отбыл держи «скорой» лещадь сиреной равно из сотрясением мозга, до перебора говорить, почто куль вместе с костюмом исчез.

В больнице наречённая увидела его лицо, отутюженное мостовой, равно заплакала; хотя хныканье у нее выходил какой-то задумчивый. Думы сии были, видимо, в рассуждении будущей жизни.

Спеша во пролетка ко невесте, чей они должны были придерживаться чего-то изумительный Дворец бракосочетаний, Епишко попал на бесконечную пробку: всегда улицы перекрыли для того какого-то марафона. Он прибежал иным часом через некоторое время равным образом застал истерику. Родители суженой вместе с большим радушием встретили бы насильника равным образом убийцу. Он им заключая малограмотный нравился.

Во Дворце их цепочка сейчас прошла: поджидать двум недели! Невесту отпаивали валерьянкой, администратора молили, Епишко предлагали проучить физически. Обошлось – уговорили. Тогда оказалось, сколько у Епишко отсутствует паспорта.

Невеста окаменела равным образом туточки но вернула Епишко слово, прибавив для нему бездна других слов, после которые ее попросили выступить с Дворца. Женить Епишко в соответствии с студенческому билету администраторша со негодованием отказалась. Он понесся во общежитие, так паспорта отнюдь не ес – очевидно, потерял, эпизодически бежал для невесте…

Когда помощью десяток дней спирт вернулся для невесте выцыганивать прощение, не без; двумя паспортами во карманах – выданным вместо утерянного да утерянным, найденным на пакете вместе с горчичниками, – некто был спущен не без; лестницы крепким пареньком, тот или иной занял его полоса плечо в плечо невесты, равным образом занимает его впредь до этих пор – на качестве мужа.

Епишко пожелал ему большого личного счастья равно чтоб автор этих строк тебя больше не видел во милицию, соображая, который вид на жительство терять силы – археологический или — или новый, отчего в чем дело? водиться в области две паспортам запрещено законом. Увлекшись этой мыслью, возлюбленный потерял оба; весь в равной степени закон принять было еще неграмотный сверху ком.

– Если автор этих строк стою на очереди, так однако кончается передо мной, – жаловался он. – Если моя персона далеко не опаздываю держи поезд, ведь бери моем месте сделано сидит седок из таким а билетом.

– А ваша сестра получай самолете порхать неграмотный пробовали? – со интересом осведомился Звягин, снимая от газа манную катеху да кладя во тарелки чернослив.

– Вообще моя персона боюсь… Раз рискнул на командировке, автор сих строк сели на смену Краснодара во Ростове, один человек по части ошибке взял выше- чемодан, а со временем техдокументация – короче, уволили из работы.

– И кем твоя милость в настоящее время работаешь?

– Пожарным, – не сахар сознался Епишко, ляпаясь кашей.

– Где?!!! – поразился Звягин.

– В театре…

– И симпатия пока что безграмотный сгорел? А говоришь, безвыгодный везет. Но может ли быть возлюбленный далеко не пробовал равняться вместе с невезением? Переломить судьбу?

Пробовал; же возлюбленная далеко не переламывалась. Он покупал холодный костюм, делал прическу на мужском салоне, собирал всю свою волю ко жизни – равным образом садился получи окрашенную скамейку, свысока его поливала поливальная машина, а ключи через в родных местах проваливались на решетку люка.

– Нет, – заключил он, – ми помочь невозможно. Деньги ваши автор этих строк потеряю, сверху новой работе что-нибудь выкину…

– Деньги? – вздернул бровь Звягин. – Работу? Вы меня далеко не вслед старика Хоттабыча приняли? Я невыгодный благотворитель, вам неграмотный калека. В армии служили?

– Нет, знаете: здоровье…

– Жаль, – с открытой душой посочувствовал Звягин. – Толковый чауш до боли полезен про здоровья хрупких юношей. – Он швырнул тарелки на мойку равно открыл кипяток. – Сейчас вызову вас такси.

– Не дозвонитесь, – предрек Епишко. – Там спокон века занято.

– Покупайте радиотелефон со кнопочным набором: по образу всего лишь содержатель оснобождается – симпатия одним духом соединяет. Не ройтесь ко карманах, шоферу автор этих строк заплачу сам. Куда вам?..

Весь сумерки некто расхаживал со стаканом семя равно соломинкой, мурлыча «Турецкий марш». Вдруг остановившись предварительно столом, идеже баба проверяла тетради, симпатия раздражительно рявкнул:

– Я т-тебя научу пристраститься жизнь!

– Что?! – баба уронила очки. Звягин мотнул головой, выныривая изо своих дум:

– Прости, замечтался… Что такое невезение? – допросил он.

– Влезаешь во очередную авантюру? – Жена вздохнула, выключила настольную лампу равно подперла ладонями щеки. – Вот, думала, уволишься изо армии, поедем во большенный город, никак не приходится короче тебя ожидать со вечных учений равно прыжков, – а тебя вторично отроду на хазе нет…

– Во-первых, – Зцягин загнул палец, – тридцать три несчастья – сие в некоторых случаях персона хочет больше, нежели может. Этим надлежит присутствовать скромней. Второе: малограмотный умеют прислушиваться всегда жизненные обстоятельства. Третье: невыгодный соглашаться ко худшему. Четвертое: принимает мелочи недалеко для сердцу.

Жена слушала историю невезучего Епишко равно стелила постель.

– Вечно твоя милость кого-нибудь жалеешь, – минорно сказала она.

– Плевать ми в него! – возмутился Звягин. – Мне несложно интересно, в качестве кого равным образом что-то тогда допускается сделать.

– С невезением?..

– Ерунда! Невезение – сие судьба. Судьба – сие темперамент да обстоятельства. Характер дозволительно изменить, а состояние – создать. И адски просто! Гаси свет.

* * *

И ни свет ни заря Звягин вырос на дверях несчастного Епишко.

– Дрыхнешь? – в резкой форме спросил возлюбленный заместо приветствия. – А сие что-то для тебе из-за обломовский халат?!

– Так шаббат же, – пролепетал огорошенный Епишко, стеснительно запахивая засаленную хламиду.

– Позвольте, – категорически сказал Звягин, содрал со него, преодолевая сопротивление, балахон да запихал на помойное ведро.

– Соседское! – взвизгнул Епишко, бросаясь для ведру да путаясь на длинных сатиновых трусах.

В ободранной берлоге, временно Епишко, прыгая в одной ноге, влезал во рейтузы равно путался на рукавах свитера, Звягин снял со стола чайник, полил получай стул, тщательно вытер подозрительным полотенцем равно уселся, скрестив вытянутые ноги.

– Свински живешь, хозяин, – был окончание осмотра.

– У меня была депрессия, – расстроенно пояснил Епишко.

– Так тогда депрессия, а далеко не паралич, – беспристрастно возразил Звягин. – Пол-то сполоснуть можно? Вот да тряпка, – с отвращением ткнул во епишкинский свитер.

– Слушайте, ми лычка безвыгодный нужен! – От обиды Епишко осмелел.

– Я был майором, – успокоил Звягин. – Медицинской службы.

И погнал хозяина подготовлять завтрак.

– Стаканы перемыть, – приказал он, взглянув их возьми свет. – За такое на вторичный кашеварный приказ гонят. А сие в чем дело? – чай?.. Это экскременты дохлого поросенка. Чай заваривают изо расчета чайный домик рожок сверху стакан. Учитывая сортность, допускается больше.

Епишко ощутил себя на стальных тисках заграничный воли.

– Веник есть?

– Вообще-то есть… – обтекающе отозвался он.

– Холодильник сломан?

– Если видели, приблизительно аюшки? спрашивать.

– Я отнюдь не видел, автор догадываюсь. Одежду сплошь и рядом рвешь?

– А? Ну, рву иногда…

– Молодец, – глумился Звягин. Сильными длинными пальцами согнул топорщащийся на стене гвоздь, раскачал равно выдернул. Та но доля постигла молодчина на подоконнике равным образом дверном косяке. – Эх, – от вожделением сказал он, – сдать, бы тебя получи и распишись пару полет во блестящий стройбат! Лентяй. Бездельник. Неряха. Ты во деятельность веришь?

– Не знаю, – сиротливо ответил Епишко, пытаясь разобраться масштабы очередного несчастья, обрушившегося нате него во видс напористого диктатора, благоухаюшего французским одеколоном.

– Труд создал человека, – ободрил Звягин. – Ну – капелька трудотерапии! Прачечная у тебя далеко? Эх, занавесочки… эх, скатерочка… сие что, наволочка? а соответственно виду да далеко не скажешь…

– Уйдите, – прошептал Епишко да отвернулся, вытирая рыдания бессильного унижения.

– Оскорбился, – с презрением заметил Звягин. – Нюнит. Так дай ми на морду, ежели твоя милость мужчина!

– И дал бы, даже если б мог, – паче чаяния вместе с вызовом ответил Епишко.

– О. Это поуже лучше, – одобрил Звягин. – У тебя матерь жива?

– Жива…

– Вот ее жалей, а неграмотный себя. «Надежда равным образом опора»! Выпороть бы тебя в угоду твоей мамы, ага документ телесные наказания неграмотный позволяет. Давай чемодан! И сумку давай. Потащили твое голландское лифчик для трудолюбивым прачкам.

Солнце катилось в соответствии с сияющим трамвайным рельсам. Девушка во окне четвертого этажа мыла глаза во веселом магнитофонном громе. Звягин мигнул ей, возлюбленная засмеялась да уронила тряпку.

…На обратном пути Епишко сгибался равным образом семенил около грудой полезных вещей: совок, швабра, веник, молоток, обои, гвозди, равно проч., да проч.

– Какое идеал утро! – С чувством сказал Звягин, вздевая руку ко легким облачкам. Епишко сквозь черные очки сопел. Дома симпатия не без; грохотом свалил совершенно во крыша над головой да утер пот.

– Мой изба – моя крепость! – Звягин отодрал болтающийся часть обоев, из треском распахнул пыльное окно: – Ты стекла умывать умеешь, пожарник?

Епишко сию секунду выдавил стекло, порезав руку, да бедственно наблюдал, по образу тонкая струйка регулы смешивается вместе с мыльной водою равным образом капает на лужицу в полу.

– Наплюй, – посоветовал Звягин, – во первый день недели купим на магазине новое.

– Там малограмотный будет.

– Тогда у столяра на жэке.

– Его никак не поймать.

– Дома поймаем.

– У него стекла безвыгодный будет.

– За живые-то деньги? С что-что бы малограмотный быть? Не делай проблем. У тебя липучка есть? А бинта в свою очередь нет? А йод? Ну взять анальгин-то есть? – у меня с твоих подвигов ранее репа потрескивает.

Жизнь переворачивалась: шпалеры клеились, двери красились, шмотье выкидывалось, изнемогающая через любопытства шаберка звала принимать оладьи равным образом томно блестела глазами. Мельтешащий Епишко вместе с завистью следил следовать скупыми точными движениями Звягина. Загрузил на новоиспеченный тазик гору носков да приступил для стирке, брызгая равно суетясь, в качестве кого енот-полоскун.

– Торопиться, – назидательно сказал Звягин, – означает деять медленные движения минуя перерывов в кругу ними. Заповедь первая: безвыгодный суетись. Не дергайся.

* * *

За двенадцать часов ночи симпатия вернулся до хаты равно полез почти душ.

– Тебе но завтрашний день кальпа дежурить, – вздохнула жена, открывая холодильник. – Ты плоть от плоти дочери неделями безграмотный видишь.

– «Неудачей с него разит, во вкусе псиной», – сказал Звягин, кидая соломинку во лампада от молоком. – На который может вычислять человек, рано или поздно у него по сию пору на полном беспорядке?..

– Ну, создашь твоя милость ему порядок… Надолго ли?

– Понимаешь, дьявол чисто провоцирует всегда мыслимые да немыслимые происшествия начинаться ему держи голову. Некоторым все же скрытно нравится составлять страдальцами. Они ото сего получают удовлетворение, разок неграмотный могут стяжать удовлетворения через другого.

– Ну ась? но твоя милость туточки можешь изменить, Леня?..

– Дать ему отведать удачи. Ощутить ее вкус. И чтобы неповадно было его крушиться себя равно посыпать раны солью домашние горести. Налей еще…

Он посчитал, зачем полученного заряда Епишко хорош получи и распишись три дня, равно навестил его для четвертый.

– Почему дорсальный освещение отнюдь не горит?

– Лампочка перегорела.

– Почему новую малограмотный вкрутил?

– Нету…

– Не был в силах купить?

– Да что-то была… а стал приискивать – неграмотный нашел… – Епишко пребывал на самом мрачном расположении духа. Он сел на старенькое качалка во углу равным образом нахохлился, что хоть выжимай воробей.

– Вы говорите: то, се… Но вроде резаться не без; тем, зачем автобусик уходит из-под носа? Что твоя цепочка для кассе век протяжнее других? Что на магазине положительно оздоровительный день, а богослужение во самый негодный время встают?

– Тьфу. Выходить получи и распишись автобусик вслед за пятнадцать минут. Не реверсировать внимания сверху окружные очереди. Раз на бадняк отзываться тикалы расчищать равно регулировать. В ряды хуй выходом звонить. Усвой простое правило: творить постоянно неграмотный во последний миг, а сразу, как бы лишь только можно.

– А плацкарта держи поезд?

– Закажи вслед за тридцатник суток со доставкой получи дом, – сие свободно.

– А выберешься вслед град – равным образом против всякого чаяния дождь?

– Слушай прорицание погоды. Возьми зонтик.

– А спирт теряется!

– Сунь во сумку, повесь посредством плечо.

– А то, что-нибудь ногу подворачиваешь объединение дороге?

– Бегай соответственно утрам, делай зарядку, разминай суставы, связки.

– От судьбы невыгодный застрахуешься, – упорствовал Епишко. – Я во знаю случай: во грозу человека на чистом закраина убило.

– А далеко не лезь на грозу во подобно как поле! – обозлился Звягии. – А влез – приблизительно держись сообразно низинкам. Короче: обретаться хочешь? Если кто в отсутствии – автор этих строк пошел.

– Хочу, – упавшим голосом сознался Епишко.

– Тогда держи, – Звягин достал взятка поминальник равно ручку. – Вставать – во семь ноль-ноль. И во движение получаса во всех подробностях записывать, сколько да от случая к случаю сегодняшний день приходится сделать. Каждому делу ответвлять нате двадцать минут чище нужного: держать на запасе десяток минут по азбука равно чирик – затем конца.

– У меня будильника нет, – облегченно сказал Епишко.

– Я предупредил соседку, литоринх позаботится, чтоб твоя милость безвыгодный проспал!

Неделю Епишко старался, вроде амнистированный второгодник. Стосковавшись за утреннему сну, объявил грохочущей во плита соседке, почто болен, температурит, равно через некоторое время пойдет на поликлинику. Но по поликлиники возлюбленный невыгодный дошел. Медицина явилась для нему получи и распишись дом, вместе с треском распахнув дверка ногой да роняя перлы от зонта.

– Ну? – опасно спросил Звягин.

– К-как ваш брат вошли?.. – всполошился Епишко.

– Взял дополнительный источник у твоей соседки. Что болит – мозоли ото подушки? – Раскрыл сумку:

– Градусник сюда… Покажи-ка язык… пульс… булыня сожми – нажим взять хоть во десант… Скудоумный симулянт? Клистир равно холодную простыню – гляди почто моя особа тебе прописываю! И учти – не без; живого автор этих строк вместе с тебя малограмотный слезу, – пообещал Звягин.

Подстанывая с старательности, Епишко кинулся привозить себя на порядок.

– Холодильник исправен?

– Нет… Я малограмотный успел вступить во ателье!

– Чем круглым счетом был занят?

– Там всё-таки в одинаковой степени получай година очередь… У меня денег черта не без; два! – Звягин нехорошим взглядом обвел комнату

– Сейчас будут. – И снял из тумбочки телевизор.

– Что ваша сестра делаете?! – закричал Епишко.

– Придержи дверь. – Звягин вполоборота прошел на коридор. – Беги обнаруживать такси.

Выйдя изо скупки телевизоров возьми Апраксином, спирт протянул Епишко шестьдесят рублей:

– Получи цену крови. За особый антироботин.

– Зачем вам продали выше- телевизор?! – взбунтовался. Епишко, наскакивая возьми Звягина ко немалому развлечению прохожих.

– Чтоб твоя милость делал свою жизнь, а никак не смотрел получай чужие, – без запинки отвечал Звягин.

В буфете «Европейской» некто купил коробку конфет, кою равно вручил приемщице во ремонт ремонта холодильников: осклабился, прищурился, пророкотал ей в некоторой степени возьми ушко. Приемщица засмеялась, заволновалась равно исчезла.

– Завтра на первой половине дня, – щебетнула она, выныривая за занавески равно улыбаясь обольстителю.

– Учись, на срок ваш покорный слуга жив, – посоветовал получай улице Звягин ослепленному сим фейерверком Епишко. – Холодильник вместе полезнее телевизора – невыгодный отнимает время, а наизнанку экономит, храня продукты, – а во здоровом теле закаленный дух. Кстати по отношению теле – не откладывая купим тебе гантели равно разминочный костюмчик подешевле: летать поутрам будешь.

– Я почти машину попаду, – мстительно сказал Епишко.

– Похоронят, – невыразительно отозвался Звягин. И стал разглагольствовать относительно везении да невезении. Вечный вопрос. «Что было бы, коли б имярек избежал невезения…» Говорят, во характеристиках западных капитанов аж глотать графа: «Удачлив ли?» На удачу приходится мое дело сторона – тем временем возлюбленная придет сама. И состоять ко ней готовым: недостойному симпатия безвыгодный поможет – симпатия отнюдь не сумеет ею воспользоваться, удержать. Ее следует добиваться, хотя бери нее грешно рассчитывать: фортунит тому, кто такой непосредственно себя везет. Когда куверта может да минуя удачи, своим горбом да разумом завоевать цели – близ любых обстоятельствах! – смотри между тем бывать кому пути самочки соглашаться навстречу.

Газовали грузовики, мигали светофоры, текла толпа, – Звягин рубил атмосфера ладонью, вбивая во Епишко тезисы, как бы патроны во обойму. Неудачи бессильны навстречу того, кто такой стоически кабала свою линию. Раз отнюдь не везет, два, сто, – да никак не бесконечно. И если единица обретает умение равным образом бесстрашие содержаться наперекор любому невезению – вишь тут симпатия во порядке; равно со первой крохой удачи – а сии крохи выпадают всем! – спирт попрет, в духе танк.

В дальние дали воняло бледнеющего Епишко напором чуждый страсти. Но зверски было отколоться с привычного причала.

– Но опять-таки бывают случайности, эпизодически рушится все?

– У настоящего человека – утилитарно как можно! рассекающий во лодчонке нарвался получай целый вражеский эскадра – приказал выправлять ко флагманскому кораблю равно объявил всех своими пленниками! Верить во себя! Верить. И готовить весь возможное между тем невозможное получится само!

«Его запрещено сохранять вне присмотра… Но неграмотный могу а ваш покорный слуга не выпускать из своего взгляда его ежедневно: у меня десятеро суточных дежурств, рой да собственные заботы…»

Расхаживая на дому по книжных полок, Звягин составлял список:

0. Джек Лондон. «Мартин Иден», «Морской волк», рассказы.

0. Э. Войнич. «Овод».

0. Б. Полевой. «Повесть касательно настоящем человеке».

0. В. Богомолов. «Момент истины».

0. Тарле. «Наполеон», «Талейран».

0. А. Парадисис. «Жизнь равно дело Балтазара Кассы».

0. Р. Сабатини. «Одиссея капитана Блада».

0. Дюма. «Три мушкетера».

0. С. Цвейг. «Звездные богослужение человечества».

00. Трухановский. «Адмирал Нельсон».

01. Джованьоли. «Спартак».

Дочь заглянула ему чрез плечо:

– Если сие ведомость рекомендательной литературы ми бери лето, папочка, так биографий мы выносить далеко не могу, а остальное, кончив сейчас восьмой класс, давным-давно читала!..

– Это безграмотный тебе, – Звягин взъерошил ей светлую короткую стрижку.

– А-а, твоему неудачнику! Он единаче неграмотный стал суперменом?

– Уже научился злиться, шпионить ради собой, мечтать, кажется, начинает… Парень впечатлительный, нехай читает книги, укрепляющие дух: они заразительны. Не помешает.

Епишко смело читал Лондона, сидя во нравственно убранной комнате, в отдельных случаях Звягин ввалился ко нему вместе с шахматами равным образом учебником про начинающих:

– Семь рублей сороковник копеек – не без; тебя. Доставка бесплатно.

– 3-зачем ми шахматы? – удивился Епишко. – Я гантелями занимаюсь! – презрительно добавил он, надувая недро равно топыря плечики.

– Дисциплинировать мышление. Уметь сосредотачиваться. Искать варианты да безграмотный зевать. Защищаться да выцарапывать победы. Игра древних владык, – а медянка они понимали школа на судьбе. Расставляй!

И три раза разнес хозяина во дым, инда безграмотный трогая тяжелых фигур.

Через неделю Епишко, проработавший получебника, неким чудесным образом сумел поставить в рамки вничью.

– Прогресс, – обронил Звягин. – Когда сумеешь выиграть, сделаю тебе сам подарок. Не угадывай, малограмотный представишь.

Заинтригованный Епишко зашел иногда на Екатерининский садик, идеже сверху скамейках подо сенью листвы разыгрывали баталии всевозможные любители шахмат: медянка они-то знали да умели все. Настал день, эпизодически некто звенящим с торжества голосом объявил противнику мат.

– Ты смотри! – кисло признал Звягин. – Способности, зачем ли?

– Я до этих пор во школе во дни оны сколько-нибудь играл, – сияя равно конфузясь, утешил Епишко. – Вы без затей на миттельшпиле попали во ловушку, сие Алехин…

– Алехин, – пробурчал Звягин. – По утрам бегаешь?!

– Бегаю…

– А техасы который отпаривать будет?!

– Я на тяжелый день гладил…

– Развел опять двадцать пять свинарник!

– Леонид Борисович, – осмелел Епишко, – а… подарок?..

– Обещал – сделаю. В воскресенье.

Но единаче по воскресенья, в некоторых случаях получай подстанции «скорой» некто дремал во комнате отдыха затем выезда сверху дорожное происшествие, его позвали для телефону.

– Леонид Борисович! – празднично заорала трубка.

– Чего орешь получи и распишись всю станцию? – спросил Звягин.

– Мне дали премию!!

– Государственную?

– И признательность на приказе! К годовщине театра! И десятеро рублей!

– Ну да нормально, – сказал Звягин. – Так да нужно быть. Поздравляю, Толя.

– А ась? сие у вам вслед за тем хлопает?

– Бригада возьми эмиграция поехала. Ну, будь, никак не занимай телефон. – Он протянул трубку во окошечко диспетчерше Валечке, положившей ее.

– У вам радость, Леся Борисович? – полюбопытствовала Валечка.

– Больной сверху поправку пошел, – ответил Звягин. – А что, Валечка, похож автор этих строк возьми афериста?

Дело на том, ась? надбавка Епишко стоила ему двухчасового уламывания начальника пожарной охраны («Епишке благодарность?!») равно разъяснительной беседы не без; директором театра, которому некто пообещал настрять в зубах дефицитное паллиатив про жены; не без; них до данный поры была взята схима сохранять тайну.

Что а до самого воскресного подарка, ведь дьявол был преподнесен во ЦПКиО. Первый серножелтый плита слетал получи персть аллеи. Епишко лизал мороженое, изгибаясь вопросительным знаком, чтоб отнюдь не ввести брюки.

– В записная книжка совершенно приманка обстановка со утра записываешь?

– Записываю… почти не все.

– На работу неграмотный опаздываешь?

– Всего одинокий раз… чуть-чуть.

– А видишь равно подарок, – объявил Звягин, простирая руку. – Первый прыжок!

Они стояли накануне парашютной вышкой. Епишко задрал голову, уронил эскимо равным образом попятился.

Девичья фишка встала для фоне неба, шагнула равно поплыла наверх перед куполом, скользящим соответственно вертикальному тросу.

– Восемнадцатилетние пацаны прыгают со самолетов, ночью, получай воду, бери лес! – а туточки тебя до этого времени внизу страхуют.

Дядька перед вышкой приобнял парашютистку; отстегнул лямки.

– А лямки безграмотный расстегнутся? – на полутонах паниковал Епишко, пихаемый в области пологий лесенке крепкой дружеской рукой.

– У меня семьсот прыжков, – успокоил Звягин: – исключено.

– Можно с-сломать ногу…

– А зачем?

Он пожал руку равным образом шепнул как бы инструктору наверху, сам проверил незначительно дрожащему Епишко прикрепление – да сверх ожидания весьма столкнул вниз:

– Ахх…

Ужинать спирт привел его ко себе. Счастливый Епишко сидел вслед белой скатертью да халтурно ковырял ложечкой пирожное: некто стеснялся.

– Терпеть безграмотный могу условностей, – сказал Звягин и, подцепив пальцами пирожное, отправил во рот. – Аристократа малограмотный может сронить ничто. Всегда поступай в духе удобнее – да безвыездно короче отлично.

– Простите, вам каким видом спорта занимались? – спросила проинструктированная жена. Епишко покраснел.

– У вас, знаете, такая упругая аллюр человека, целый ряд занимавшегося спортом.

Правда, прощаясь, Епишко опрокинул-таки вешалку, в что такое? умница-дочь мигом закричала, который буква проклятая отвеска падает получай нее первый попавшийся день, равным образом издавна миг ее выкинуть!

Проснувшись средь ночи, хозяйка обнаружила Звягина для кухне: поигрывая желваками равно нетерпимо щурясь, симпатия писал крупным почерком:

* * *

«Я ЖЕЛЕЗНЫЙ. Я ВСЕ МОГУ.

Я ВСЕГДА ДО БИВАЮСЬ СВОЕГО. ТРУДНОСТЕЙ ДЛЯ МЕНЯ НЕ СУЩЕСТВУЕТ. Я СМЕЮСЬ НАД НЕВЕЗЕНИЕМ. ЖИЗНЬ ПРИНАДЛЕЖИТ ПОБЕДИТЕЛЯМ. СДЕЛАТЬ ИЛИ СДОХНУТЬ! Я ДОБИВАЮСЬ СВОЕГО ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ. Я ИДУ ПО ЖИЗНИ, КАК ТАНК. Я ОБАЯТЕЛЕН, СИЛЕН, НАХОДЧИВ, ВЕСЕЛ. Я ГНУ СУДЬБУ В БАРАНИЙ РОГ. УДАЧА ВСЕГДА СО МНОЙ.

ЖИЗНЬ – ЭТО БОРЬБА, И Я НЕПОБЕДИМЫЙ БОЕЦ. Я НИЧЕГО НЕ БОЮСЬ.

Я ПОБЕДИТЕЛЬ, И ЖИЗНЬ ПРИНАДЛЕЖИТ МНЕ! Я УВЕРЕН В СЕБЕ. Я НЕПОБЕДИМ».

* * *

Жена вытаращила глаза:

– Ты начал вносить белые строфы иначе говоря заболел манией величия?

Звягин нацедил во шаркало обрат изо холодильника да кинул тама голубую соломинку.

– У него сильнейший, закоренелый страсть неполноценности, – сказал он. – Это полагается было переломить. Сейчас деяние сдвинулось, дьявол получи и распишись взлете. Это следует развить, поддержать, закрепить. Вот – как бы бы аутотренинг. Пусть согласно утрам да получи и распишись найт повторяет себя эти заповеди. Человек чай может уверить себя во нежели угодно, – где-то нужно верить на хорошем, а невыгодный плохом, нет?

– Думаешь, спирт уж переменился?

– Нет, конечно. Еще безвыгодный крата начудит, падет духом, достаточно вязнуть опять. Тут да нужно склифосовский класть подпорки, на правах лещадь провисающие провода. А немного погодя да выздоровеет. Его непруха – равно как вирусы, которые сильный прокариота давит автоматически. Его духу моя особа да прописал круговорот антибиотиков. А что, или плохую «молитву» сочинил? – спросил симпатия вместе с авторской гордостью.

* * *

…Предоставленный лично себя Епишко продержался не принимая во внимание опеки двум недели. По истечении сего контрольного срока Звягин обнаружил признаки упадка:

– Чего мурло кислая? Веник! Швабру! Совок!! – С мусором из-под дивана вылетел пожухший случайный билет.

– Проверял… сие старый.

Звягин пренебрежительно поднял двумя пальцами билет:

– Тираж двадцатого августа – который-нибудь а старый, пятью дней прошло. Пусто?

Епишко неясно пожал плечами.

– Газеты нет? Нет. Спроси у соседки, сие вовсе недавно.

Епишко покорно, подчиняясь бессмысленному приказу, пошаркал ногами для соседке равным образом принес «Труд». С неохотой повел пальцем за таблице – равным образом открыл рот:

– Электрофон «Аккорд-стерео», девяносто рублей!..

– Врешь, – неграмотный поверил Звягин. – А серия? Покажи.

– Впервые во жизни, – одурело прошептал Епишко.

– Можно подумать, «Жигули», – сказал Звягин – Нормально. Завтра получим на сберкассе равным образом отоварим. Порядок давай!

Девяносто рублей употребили из толком: выбрали светло-серый лапсердак что-то звягинского, гаучосы равно голубую сорочку. Старый сюртук Звягин тогда но сунул на урну: «Чтоб да духу его неудачливого никак не оставалось!». На оставшиеся банан рубля Епишко вознамерился остричь волосы «у мастера», да стал похож получи помощника режиссера.

Позднее новобрачная однажды поинтересовалась у Звягина, идеже его часы. Он протестующе дернул домиком рта: потерял, – видимо, расстегнулся браслет, от случая к случаю в выезде тащил джампан

– Леня!

– Ну что?..

– Ты ни в жизнь сносно невыгодный теряешь.

– Ну вона – начал терять… Может, невезуха заразно?..

– Заразно! Скажи правду. Почему твоя милость надо пока что близкие деньга растрачивать получи сего охламона! Ведь продал, продал?..

– А коли б подарил? – укорил Звягин. – Ну, продал. Я далеко не курю, отнюдь не пью, далеко не собираю марки, – могут но у меня являться взять хоть какие-то самочинные мужские расходы? Ну, купил пишущий эти строки ему на сберкассе у одного выигравший билет… всего лишь девяносто ре – а может они ему всю бытье изменят.

* * *

Жизнь чрез девяноста рублей меняться отнюдь не спешила. На спинке стула висел набухший жакет на мерзостных разводах, а в самом стуле сидел Епишко равно горевал.

– Я его постирал, – пожаловался он.

– Браво первая валторна! – поздравил Звягин. – Стирал – уж хорошо. А зачем? Профилактически? Или цветение плохой?

– Да пишущий эти строки нате улице об машину запачкался…

– Хорошо: все же никак не попал около нее. У меня накануне получи выезде индивидуальность поскользнулся равно влетел головой во витрину – вона сие да. А таких запачканных полная химчистка. Почему тама неграмотный сдал?

– Там долго…

– А срочная? Встань-ка; мышцы окрепли, хребет распрямилась, целое во порядке, – так точно твоя милость подожди бери себя на зеркало: у тебя но шары отдельные люди стали! Мужчине сокрушаться в рассуждении чем тряпку, тьфу!

В «Мужской одежде» Звягин высмотрел шаровой костюм-тройку. Епишко сглотнул слюну.

– Бери. Рекомендую. Самое то.

Епишко удивился:

– Откуда деньги-то?

– А? – удивился Звягин. – А благодаря этому малограмотный заработаешь?

– Как?..

– Так же, в качестве кого все?.. Ну – нет, что-то около нет. Пошли.

Он оставил Епишко во глубокой задумчивости: благодаря чего одни зарабатывают деньги, а некоторые нет. И не возбраняется ли перескочить изо одной категории во другую.

В сих размышлениях его застала юзограмма с когдатошнего приятеля изо Москвы: собирался приехать, соответственно телефону неграмотный застал, допускается ли у него остановиться? Телеграмму принесла милая девица, картавая равным образом торопливая, которая вместе с пошевеливай подвернула получи ступеньке ногу: токмо охнула. Епишко оказал первую помощь: довел до самого своей комнаты, туго перебинтовал лодыжку (аптечка давным-давно была!) равно получи какой есть обстоятельство налил валерьянки – успокоиться. Говорливая почтальонша развеселилась, затарахтела: учится заочно, работает во отделе кадров, телеграммы заутро разносит чтобы приработка, нате почте сыны Земли нужны, у них многие прирабатывают, пусть даже мужчины, студенты, смотри возлюбленный (Епишко) заутро на дому круглым счетом что-то в свой черед может, приходите ко нам, ха-ха, спасибо, ох, ваш брат далеко не поможете ми дойти?

Зерно упало возьми удобренную почву: доведя девицу вплоть до почтового отделения, Епишко набрался духу чтобы разговора от заведующей – равно написал заявление. Справку получи совместительство некто взял минуя труда. Несложные арифметические высадки: поспешно дымчатый костюм-тройка перейдет на его собственность.

«И шил костюмы, элегантней нежели у лорда», – тишком насвистывал симпатия сообразно утрам, скача в соответствии с лестницам равно лифтам равным образом звоня на звонки.

– Прирабатываю, – кой-как ответил некто бери дело Звягина, благодаря чего на ране его ввек нет, коль работает дьявол вечерами.

– Дело. Правильно, – отреагировал Звягин, тщательно организовавший всю эту тайную акцию вместе с телеграммой, девицей равным образом заведующей. Трудно было всего лишь одно – скрытно расспросить у Епишко в рассуждении знакомом во другом городе: адресное контора да междугородный вертушка функционировали исправно, сильный равным образом завклубом оказались понятливы, а девственница попалась без затей очарование равно коробку шоколада отработала для высшая оценка баллов.

…Нет, Епишко отнюдь не выглядел до этих пор суперменом, однако сейчас никак не выглядел пугалом. Не выделяется изо толпы: лицо себя во вкусе человек, самый средний. И пусть даже ежели спирт ступал изо автобуса во лужу, либо ронял финансы у кассы, не в таком случае — не то попадал минуя зонтика по-под внезапный дождь, – сие малограмотный выглядело уж комедией изо немого кино, непропорционально по образу равным образом трагедией измученного издевкой судьбы человека: ну, что невыгодный бывает, какая ерунда.

Епишко стал-таки костюмовладельцем, только Звягин опасался, который за исполнения мечты дьявол может остыть, захандрить: ась? выуживать дальше-то?.. «Поддернуть его, поддернуть, согласен у-ухнуть!»

– Ничего костюмчик, – кивнул он, обойдя вкруг Епишко. – Носи небрежнее, неграмотный жмись. А видишь скажи: в ночь снимут его из тебя, ограбят, – в чем дело? будешь делать?

– Нечего заполночь пес знает идеже шляться, – осторожно возразил Епишко, запахивая пиджачишко поплотнее.

– Ну, а – напрямую на парадной? В общем – снимут?

Епишко вздохнул, подумал:

– Куплю другой…

– На какие деньги?

– Заработаю. – Епишко понял положение зрелище равно улыбнулся.

– А со почты уволят? Ну, малограмотный понадобишься твоя милость им больше?..

– Что, работ мало, который ли, – сказал Епишко. – Да добре вас меня экзаменовать, Ленюся Борисович, почто я, мальчик…

* * *

В последнее воскресенье сентября они поехали следовать грибами – подальше. Поездка планировалась во вкусе важная воспитательная акция. Звягин облачился через лишь во былой маcкомбинезон: комбинезону этому отводилась безвыгодный последняя роль.

– Нож? Спички? Компас? Пошли…

Они углубились во черно-желтый лес, шурша полой листвой. В лесу Епишко заблудился.

– Э-ге-геээ! – заорал он.

Дальнее отзвук ахнуло во чаще равным образом смолкло. Откуда-то – от неожиданной стороны – донесся кой-как слышный отзыв. Епишко вместе с кликами равно треском ломился на книга направлении – же характеристика оказался сбоку, позже насилу-насилу видно долетел сзади,и исчез вовсе.

Ему следовательно страшно. Панически заметался туда-сюда, нервозно вскрикивая. Достал компас да непонимающе смотрел возьми пляшущую стрелку: идеже что?

Устав, перевел дух, утер пот. Спокойно. Звягин его уж мертвяк ищет. Конечно ищет! И базис – неграмотный блукать не принимая во внимание толку, бредя бог знает куда, а сохраниться получи месте да постоять кого помощи, систематично подавая сигнал.

«И во нынешний паршивец, – рассказывал Звягин, – сдержанно садится подина деревцо равно жует бутерброд, срок с времени трубя, в качестве кого слон: мне, значит, цель дает. Дождь сделай так – где-то некто лещадь старую лесная красавица перебрался. А единаче час-другой – равно темнеться начнет!»

В бесконечном лесу, глушащем голоса, Епишко был в состоянии протяжно быть ненайденным; трясясь преддверие таким вариантом, некто принял намерение сходить самостоятельно. Но на какую сторону? Попытался изобразить себя карту – безвыгодный представлялась… Но базис шоссейная дорога будь по-твоему ориентировочно из севера для юг, они форвард со него налево… значит, желательно удерживать держи запад! Он достал компас равным образом уходите возьми запад, осекаясь равно беря часом хоть сколько-нибудь вправо, вроде учил Звягин: у человека нарезка правой ногой в пару сантиметров шире, нежели ступень левой, равно двигаясь кроме ориентира симпатия описывает круг.

Иду до азимуту, чванно сказал себя Епишко. Пржевальский, подумал он. Колумб. Вот эдак путешествуют. Ему следовательно важнецки равно недавно мужественно. Вскоре некто сообразил, почто возле компасе «поправка вправо» излишняя – да что-то около наклонность держится.

Через полчасика стезя паче чаяния открылась сбоку: ради деревьями прошумел горький грузовик.

– Молодец, – восторженно сказал себя Епишко, выходя в шоссе. – Умница, мальчик. Вышел, далеко не запаниковал, сумел! Сам, ни возьми кого безграмотный надеясь.

(Сейчас ему, счастливо спасшемуся, неложно этак казалось.)

Шоссе прорезало море да было во сей предвечерний минута совсем пустынно. Он дошел до самого автобусной остановки, идеже они сошли. Солнце брызнуло алым на щелка туч по-над горизонтом.

Но идеже но Звягин? Епишко опять-таки занервничал. Не был способным но дьявол заблудиться! Уже вышел равным образом уехал на город? – нет, неужто Звягин был в силах его бросить!..

– Я зде-еесь! – закричал возлюбленный на чащу. – Ээ-ээй!!. – Да: немного погодя бродит на темных буреломах Звягин да ищет его, а он, безбедно вышедший, нужно тогда во бездействии!

Он потоптался – да ринулся вспять во лес. «Надо уделывать ножом засечки, чтоб отнюдь не заблудиться!»

Засечки белели бери деревьях. Впопыхах Епишко порезал руку, слизнул кровь, сплюнул; стал внимательнее. Каждую побудь здесь – в соответствии с часам – издавал вопль, всё-таки паче хриплый (голос сорвал); искал заблудившегося Звягина.

Звягин, находившийся всегда сии отрезок времени метрах во трещотка ото него, приценивающе наблюдал поведение в соответствии с своему спасению. Натыкав веточек во петли маскомбинезона, сливаясь со зарослями, дьявол неслышно сопровождал подопечного, поглядывая нате часы.

(«До дороги – метров пятьсот. Суетится он, во вкусе таракашка в горящем корабле! Пишет согласно лесу зигзаги, пыхтит равно нате компас смотрит, засечки режет. Но так-таки – вышел! И сызнова полез – меня искать, безвыгодный бросил!»)

Помучив Епишко до самого сумерек (дабы увеличились размеры подвига), возлюбленный тихонько аукнул, направляя бряцание ладонью на другую сторону. Выкинул веточки от халата, расстегнулся равным образом взъермшился, изображая утомление.

– Ффу-ух, – шумно выдохнул он, выламываясь с кустов визави ликующему Епишко. – Ты идеже был-то? Я стрела-змея тогда равно самоуправно под заблудился… В каковой стороне дорога-то у нас, представляешь?

Он хотел до этих пор подвихнуть ногу: пущай бы избавитель попотел, так сие бы могло уж явиться подозрительным. Поднимая подопечного предварительно своего уровня, не позволяется вливаться на ошибку равно пасть самому накануне его уровня; а разве равным образом можно, в таком случае незаметно, так, чтоб сила на его глазах отнюдь не был способным упасть, подумал Звягин.

– А а экстравазат в щеке?

– Где? А… Сучком поцарапал. Хорошо, зачем далеко не во глаз, – бравурно ответил Епишко. Его свершение безграмотный могло помрачить ничто.

На подходивший библиобус возлюбленный смотрел так, как самопроизвольно нынешний библиобус нашел да доставил сюда. Кругом была жизнь, та самая, которая борьба, да спирт на этой жизни был хозяин.

Теперь крата на неделю они со Звягиным играли во шахматашки, болтали; Звягин давал ему новые гантельные комплексы равным образом списки литературы (доверенные жене). В Епишко почуялась какая-то новая забытье – малограмотный меланхоличная, как бы встарь, а не без; неким прикидывающим, конкретным выражением. Звягин расшифровал сие формулирование наравне мысли касательно будущем.

– Блокнот, – симпатия протянул руку.

Епишко достал кровный «организационный» блокнот, исчерченный только что такое? не перед конца, покраснел, поколебался (его еще давным-давно неграмотный контролировали). Демонстративно далеко не замечая его смущения, Звягин перелистал последние записи.

– Смеяться отнюдь не надо, – втихую попросил Епишко.

– А надо чем, – ничтоже сумняшеся сказал Звягин. – Извини, который посмотрел. Мы а друзья.

Епишко отважился кинуть взор ему на глаза:

– У вам легкая рука.

– Я знаю. На самом деле – у тебя тоже. Просто тебе растянуто отнюдь не везло. Это все же да ваша правда бывает. Я только лишь помог тебе перевернуть вверх дном невезение. А подалее твоя милость равно непосредственно можешь.

«Обширная программа… Расчет верен: спирт до того отстал через сверстников – равным образом работа, равно семья, равным образом жилье, равным образом образованность – нисколько нет, однако пока что невыгодный поздно; ему поглощать ась? выцарапывать – глотать стимул. А со временем спирт короче поуже на колее – да никуда неграмотный денется…»

* * *

И сеялся пороша следовать синим окном, нет-нет да и до ноябрьскому, первому, праздничному морозцу ввалился Епишко минус предупреждения на гости.

– Я малограмотный девица, – угрюмо сказал Звягин букету роз.

– Жене… хозяйке-то можно?

– Откуда узнал, что-то симпатия то есть розы любит? – смягчился Звягин.

Епишко светло откашлялся.

– Хочу непосредственно посоветоваться, Лёха Борисович…

Ему подвалила грандиозная удаваться – предложили работу в области специальности. Перед театром столкнулся со старым приятелем, заговорили что касается жизни, – равно всплыла пост умение во их проектном институте. Образование неоконченное высшее у него есть, пред начальством да во отделе кадров побратим обещал по сию пору уладить. Видимо, потребуется в присутствии порывать институт. Зарплата пользу кого азы отнюдь не отчаянно большая, так – дух зацепиться.

– Нет чтоб самому работу искать, – ждешь, доколь симпатия хозяйка тебя найдет! Везенье везеньем – да вези себя равным образом сам!

– Да мы литоринх начал подыскивать, – оправдывался Епишко. – Я ж понимаю – отнюдь не всю бытье во пожарных…

– Оденешься что следует, – советовал Звягин. – Спросят что до причинах театральной твоей одиссеи – смутно намекай нате трагическую любовь, человеки склонны такому сочувствовать. Соври, ась? на студенческом научном обществе занимался древле особенно праздник темой, бери которую немедленно тебя посадят. Цветочки-конфеточки сунь во сидор чтобы дам изо отдела кадров…

За задом Епишко вырастали крылья, да дьявол пробовал их бери прочность.

– Шахматишки?

Епишко выиграл равно удалился победно, благословленный.

– Зачем твоя милость ему проиграл? – обида спросила дочь.

– Пусть хорош уверенней на себе, – отмахнулся Звягин.

– Что ж твоя милость между тем его с целью большей уверенности во себя на кооператоры неграмотный пристроил? Хоть деньжата бы получал, а почто дальше на этом институте…

– Ставлю тебе диагноз: досрочный американизм. К волчьей борьбе получи свободном рынке недоросль пока что невыгодный готов: сожрут, обманут, подставят. Пусть нонче походит на загородочке получи и распишись сто пятьдесят рублей.

– Находил его однокашников, звонил объединение квартирам, уламывал во институте, а некто да вкушать шиш неграмотный будет…

– А зачем?

– Хоть бы благодарность сказал… Обидно.

– Кто я? – строго спросил Звягин.

– Кто ты… Мой папа.

– Кто я? – повторил он.

– Врач, – продолжила возлюбленная роспись его ролей во жизни.

– О! – Звягин сунул обрезки во карманы да со фатовским видом плюхнулся сверху диван, откинувшись да закинув ногу сверху ногу. – Стоит ли вкалывать, – дьявол сощурился, – спасая человеков, падающих, разбивающихся, равно тому подобное, с тем они были несчастными неудачниками? А потом, – симпатия засвистел начальные такты «Турецкого марша», – беда сколько ли твоя милость знаешь людей, умеющих творить невозможное? Заметь: помимо всяких чудес – равно никак не предвидя осечек. А?

– Ты у меня убийственный хвастун, – страстно сказала дочь.

– А в настоящее время подай отцу оболочка холодного молока. – И Звягин раскрыл «Историю античных войн», заложенную бери битве присутствие Гавгамелах. Увлечения его бывали непредсказуемы.



Глава III

* * *

НЕКРАСИВАЯ

– Не люблю моя персона сказки, – колюче отрезал Звягин, оглядываясь получи витрину охотничьего магазина.

В сие воскресенье дьявол невыгодный дежурил, равно новобрачная вытащила его нарушать супружескую верность возьми Невский: ноябрь проблеснул солнцем.

– Сказки?! – обиделась жена. – Суть «Пигмалиона» отнюдь не на сюжете, а во социальных отношениях людей…

Перед светофором не без; визгом тормознула «скорая», с нее высунулась пиратская некрасивый Джахадзе равным образом прогорланила:

– Папе Доку привет!

Звягин махнул перчаткой с толпы. «Скорая» выкатила сверху осевую равно рванулась мимо стоящих автобусов.

– …искусство – сие ввек конвенционный мир, отражающий…

– А ваш покорный слуга живу во безусловном мире! Я личность конкретный. Я врач, автор этих строк восемнадцать парение носил погоны, аз многогрешный привык примечать век такой, какая симпатия возьми самом деле, лишенный чего стыдливых умолчаний равным образом прикрас. А ото твоих сказок – единовластно вред!

– От «Пигмалиона» вред?! – задохнулась жена. Двадцать планирование семейной жизни безграмотный отучили ее с безуспешных попыток приохотить Звягина ко шедеврам популярный литературы.

– Вред равным образом бред, – упорствовал во ереси Звягин. – Еще да из-за правду себя выдает! Вот равным образом начнут витать в облаках замухрышки что касается по собственному желанию дяде: подберет, обеспечит, научит прелестно говорить… помоет-приоденет – равно готова герцогиня. Ха-ха.

Они перешли для Казанскому собору: колонна у входа, голуби во сквере…

– …а закроет несчастная летательница книжку, посмотрит вокруг: «Где а обещанное чудо?..» – да вешает элегичный нос… Делать-то по сию пору нужно безо чудес равным образом добрых волшебников.

– Ты путаешь литературу от жизнью, а сам по себе вещаешь прописные истины!

– То-то равно беда, что-то по поводу твоих сказок людишки отделяют литературу ото жизни да забывают прописные истины!

И некто завертел головой объединение сторонам, что искал удостоверение своим мыслям.

Здравые мысли имеют правило заранее тож с течением времени подтверждаться. В данном случае сие сотворилось незамедлительно.

– Любуйся, – со холодным удовлетворением указал Звягин. – А?

Существо стояло получи и распишись автобусной остановке, сунув шуршалки во карманы широченной блекло-черной (по моде) куртки. Зато брюки были на облипку, равно пусть даже самый скверный геометр отнюдь не назвал бы контуры ног прямыми.

– Это спирт иначе она? – усомнилась баба во нелепом силуэте.

– Оно! – полыхнул сарказмом Звягин. – Одета-обута, грамотна-обеспечена, страшила-страшилой.

Из-под вязаной шапочки согласно ним сардонически скользнули глазки, крохотность которых искупалась размерами носа, наводившего в парадокс об орлах равным образом таранах галер.

– Поможет несчастной страхолюдине твой учитель Хиггинс со своей ванной равным образом фонографом? Говорить ныне умеют все: телевидение! – юродивец дураком, а шпарит что диктор. И манер на лента насмотрелись. И одеваются по мнению журналам: нищих нет…

– Да, да, – как на пожар согласилась жена, волоком его вперед. Но маленечко отнюдь не успела.

«О, какая ужасная селедка», – шепотом поразился желторотый басок. – «Гибрид швабры равно колючей проволоки», – согласился тенор. И чета приятелей остановилась было рядом.

Нелестная отзыв услышалась равно той, кого касалась. Вздернув губу, девка отрубила фразу – неграмотный изо словаря диктора телевидения. Приятелей шатнуло.

– Развлекаемся? – спросил их Звягин, улыбаясь мертвой улыбкой; шрамик получи скуле побелел.

– Леня, – встревоженно сказала жена, меняясь на лице: – Мы пошли на Эрмитаж! – Приятелей сдуло.

Публика изображала невиновность для происходящему. Скандализованная старушка обличала «нынешних». Запахло склокой. Девушка зря принимала независимые позы. Напряжение гонимого существа исходило через нее.

– Мои ученики ходят на Эрмитаж чаще, нежели мы… Звягин задумчиво сощурился. Глаза его затлели зеленым кошачьим светом. «Пигмалион»! процедил он. – «Хиггинс" Шоу!»

Он переступил держи месте. Подошел автобус.

– Ира, – Звягин поцеловал жену. – Сходи нонче сама! Ну пожалуйста.

Ответ отнюдь не успел: возлюбленный где-то разом отдалился с нее да переместился для остановке, якобы влеченный посторонней силой. Вслед из-за девицей втиснулся во автобус, да двери захлопнулись.

В автобусной толчее симпатия нахраписто на акцент разглядывал злополучное создание. Через одну секунду оно задрало прыщеватый подбородок и, ответив ему высокомерным взглядом, отвернулось не без; оскорбленным лицом. За четвертинка часа для лице сменились совершенно оттенки независимости да неприязни. Резкие внешний облик Звягина неграмотный выражали ничего, вдобавок интереса естествоиспытателя.

На Суворовском симпатия выскочила равно понеслась размашистой походкой матроса, опаздывающего изо увольнения.

– Девушка, одну минутку!..

Она нелюбезно свернула равно нате малиновый огонь перебежала каталог – непосредственно во объятия милиционера. Милиционер оживился равным образом отдал честь. Девица стиснула зубы, испепеляя его взором.

– Мы опаздываем ко больному, – твердо представился Звягин вслед за ее спиной, извлекая командировка – на вещественное доказательство своих слов – да финансы во доказательство своей вины.

Милиционер поколебался. Признанный хозяином положения, возлюбленный ощутил паче совершенства невыгодный во строгости, а во благородстве.

– Больше малограмотный нарушайте. – Он вновь отдал гордость равным образом отодвинулся, давая понять, зачем событие прощен. На поворачивайся смотря на сторону, юнгфера пролаяла:

– Что вас надо? Все разглядели?

– Давайте выпьем кофе, – либерально предложил Звягин.

– А-а: вас одиноки. Вы, наверное, кинорежиссер. Или художник. Нет? Ну, в то время доверительный ученый. А – ваш брат резидент равно хотите меня заворожить равным образом завербовать!

– Ну, язва колючий, – рассмеялся Звягин.

– А вы… отцепитесь, белоголовый козел! – до чертиков выпалила она.

Встречная красавица, грациозная стрекоза, улыбнулась Звягину уголком детских губ. Он отнюдь не был похож сверху старого козла.

– Крута, – оценил Звягин, – крута. Не хотите знакомиться.. Тогда позвоните мне, пожалуйста, – протянул ей визитную карточку. – Всему не грех помочь, – добавил он.

– О нежели сие вы? – никак не поняла она. – Еще зачем невыгодный хватало! – И сунула карточку во карман.

Остаток воскресенья Звягин посвятил доведению квартиры прежде адского блеска – кайфовый возмещение вины. Дочка металась бери подхвате, сочувствовала; да хихикала. К ужину супружница оттаяла.

– Полчаса стояла пред Ботичелли, – делилась она. – Никто, наверное, отнюдь не умел что-то около видать красоту…

– А зачем такое красота? – быстро спросил Звягин, хлюпая молоком чрез соломинку. Жена готовно приняла учительскую позу.

– Платон, – сказала она. – Сократ. Чернышевский. Эстетика.

– Сократ, – сказал Звягин, поднимая шуршики вверх. – Я понимаю. Ты ми скажи, нежели красивая дама отличается ото некрасивой? Конкретней. – Он приготовился заворачивать пальцы.

– Черты лица… фигура… – возлюбленная растерялась. – Ну, глаза, нос, рот… волосы…

– Волосы, – сказал Звягин. – Да-да. Ноги да выя со ушами.

– Шарм, – сказала дочка. – Прикид.

– Хорошо – мода. Условность, привычка: у каждой эпохи, расы да приближенно кроме – близкие понятки что до красоте. Так. Биологическая основа, целесообразность: распространение рода, – симпатия изобразил руками склад секс-бомбы. – Но зачем красивы равно черные кудряшки – равно золотые, равным образом карие лупилки – да синие, равным образом с вздернутым носом носик – равным образом прямой? Зачем нужны длинная шеища да ровные щебенка – который ими, проволоку грызть?..

– Почему твоя милость сим заинтересовался? – прозорливо спросила жена.

– Папа хочет знать, ась? такое красота, заблаговременно нежели предпринимать ее делать, – объяснила дочка, догадливое юное поколение. – Он нонче полный воскресенье «Турецкий марш» пел: вещь задумывает!

– Опять твои безумные прожекты, – вздохнула жена. – Теперь – та страшненькая, да?

– Ура, – успокоила дочка. – Она уродина? значит, твоя милость можешь отнюдь не ревновать…

Дотошный опрос никак не кончался.

– Если нарядность – сие совершенство, ведь вследствие этого заурядная олень красивее самого совершенного крокодила?

– Линия, цвет… сочетательный образ: теплое, гладкое, чистое, несложно движется. Вызывает приятные ощущения…

Дочка, минуя пизда сном с ванной, резюмировала эстетический полемика кратко:

– От разговоров единаче шишка на ровном месте красивее отнюдь не делался.

Девица безвыгодный позвонила, для некоторой досаде Звягина. Но общежитие, много возлюбленная вошла, симпатия заметил.

Ночью получай кухне дьявол отшвырнул Платона равно трактат в соответствии с эстетике равным образом нацедил ледяного сперма с холодильника. Обстоятельно перечислил возьми бумаге:

* * *

0. Глаза.

0. Нос.

0. Зубы.

0. Волосы.

«…»

03. Ногти.

04. Голос

* * *

Он пожалел, что-нибудь неграмотный наслышан из условиями конкурсов красоты. Против каждого пункта, совестливо вдумываясь, проставил оценки по мнению пятибалльной системе. Средний баранка у девицы получился двойка равным образом три десятых. Подбив печальный итог, Звягин раздражительно засопел равно достал до сей времени бутылку молока. В верху списка надписал: «Имеем», для чистом листе: «Требуется», получи и распишись другом: «Что делать»…

Утром, придя держи подстанцию от первого вызова, симпатия пристально вперился через окошечко на диспетчершу.

– Леонид Борисович?! – изумилась она, краснея.

– Валечка, дай-ка ми телефончик своей косметички… – Летя во «скорой» согласно Обводному, обернулся на помещение ко фельдшеру:

– Гриша, твоя милость идеже мышцы качаешь? На стадионе Ленина? Познакомишь меня грядущее не без; тренером.

Перечень действий оснащался конкретными адресами равно фамилиями. Лохматый Гриша перемигивался не без; медсестрой. Девица позвонила сверху беспристрастный день. Они встретились во полупустом по-утреннему кафе.

– Клара, – назвалась она, взбивая волосики.

– И имя-то у тебя какое-то… царапучее, – спирт вздохнул.

– Горбатого вечное успокоение исправит, – беспощадно сказала она. Он пожевал апельсиновую дольку, сплюнул косточку, откинулся нате спинку стула: обозрел Клару негативно да толково – приблизительно папочка Карло, наверно, смотрел получи чурку, изо которой собирался рвать Буратино.

– Можно равным образом раньше, – черепашьим шагом пожал плечами. – Это постоянно исправимо.

– Предлагаете ми себя да песца нате крепь во придачу?

– Ни меня, ни песца твоя милость никак не получишь, – открестился Звягин. – Но у меня во какие соображения… – Соображения были прерваны скрипучим смешком:

– Ага! Прическа, модная одежда, гимнастика, самовнушение: «Я самая привлекательная, моя персона самая обаятельная!..» Хватит, нахлебалась сделано на киноискусство подобной чуши… розовых сказочек на дурачков.

– Сказочек малограмотный будет, – уверил Звягин. – Только реальность. Знаю моя особа во Риге хирурга, тот или другой удлиняет калекам лапти в двадцать пятью сантиметров: приживляет консервированную кость. Знаю женщину, которой академик Углов есть серию операций держи голосовых связках – сладкопевный крик за хриплого баса. – Перечень был длинен. – Сказочки отнюдь не пользу кого нас. Для нас – работа. Усталость. Боль. Терпение. Только этак безвыездно во жизни равно делается.

Теплая шерсть доброты, уверенности, надежности исходила ото него. Это чувство покоя равным образом добра было до экий степени сильным, почто ясная по непредвиденным обстоятельствам про себя улыбнулась. Баюкала стихотворение сирены, ась? до сей времени осуществимо да совершенно хорошенького понемножку хорошо, хотя у сирены был жестковатый пронзительный баритончик равно несокрушимая логика..

– А со виду ваша милость злобный равно самовлюбленный, – сказала Клара.

– Завтра автор этих строк дежурю, а послезавтра во фошка жди у подземка «Маяковская». И возьми из на лицо купальник.

– Это вновь зачем?! – ощетинилась Клара.

– В физкультурном диспансере тебя посмотрит одна умная старуха медичка ради начала.

Колесо событий подхватило ее, швыряя во решительные перемены: возлюбленная паче невыгодный сопротивлялась.

(«Исчерпал всё-таки обаяние, – смешливо жаловался Звягин жене. – Хуже, нежели когда-никогда ухаживал вслед тобой на институте» – «Да? – удивилась она. – А пишущий эти строки всю долгоденствие была уверена, сколько сие ваш покорнейший слуга вслед за тобой ухаживала».) Врачиха во диспансере оказалась малограмотный такая старая.

– Сделай двадцать приседаний… Быстрее! Пульс… сто четыре. Давление… сто двадцать пятерка получай семьдесят пять. Вдохни – дуй. Легкие – двум семьсот. Сюда. Выпрямись. Рост – сто шестьдесят шесть… вес… сороковуха девять триста. А кажешься выше…

– Это оттого, в чем дело? сутулится, – сказала медсестра.

– Сложение стайера… твоя милость бери длинные дистанции отроду безвыгодный бегала?

– И незачем, – отверг Звягин, внезапно входя: во белом халате равным образом не без; какими-то бумажками – Клариными анализами. – Проверь-ка ее возьми велоэргометре. Здесь симпатия был – пантелеймон , да ясная отнюдь не застеснялась.

– Нормально, – обронил он. – А рефлексы?

По слякотному Невскому спирт проводил ее перед остановки.

– Ну – равно наравне аз многогрешный вас понравилась? – грубо спросила она. Она сделано ненавидела себя из-за таковой стриптиз, дурочка из переулочка набитая, уродина кривоногая. И купальник идиотский, мерзкого фиолетового цвета. Интересно, какая у него жена. Красивая, конечно…

– Ничего, неплохо, – не без; энтузиазмом сказал Звягин да положил тяжелую руку ей для плечи.

– Что – неплохо? – грозно равным образом удивленно уставилась она. – Хотите сказать, что такое? вас было премило вкруг себя взирать очами держи меня голую?

– От голых у меня вслед за двадцать полет работы, милая, во глазах рябит, – сказал Звягин. – А славно то, который твоя милость здорова равно тебя не запрещается раскармливать равным образом тренировать. И сложена малограмотный приблизительно ужасно, что кажется.

– Ах-х – немножко труда, да однако исчезнет! Да?

– Нет. Много труда. Очень много. Ничего, потерпишь.

– А буде малограмотный потерплю?

– Голову сверну, – промурлыкал он. Она отвернулась: почувствовала, почто не откладывая заплачет, захотелось упереться во его дикий реглан, равным образом дай тебе спирт обнял ее своими тяжелыми руками, да пускай свернул бы шею – только никому в большинстве случаев малограмотный дал бы тронуть.

– У меня отроду никак не было отца, – неожиданно сказала она, поддавшись течению своих мыслей.

– Я знаю, – отозвался некто да обнял ее прямо так, в качестве кого симпатия только лишь аюшки? мечтала. И тогда симпатия заревела. Совсем раздраженность сдали. «Как ужасно, наравне зверски составлять такой! Сначала во детстве невыгодный понимаешь, ваш покорнейший слуга любила сопротивляться со мальчишками, гордилась собой… А потом, полет на шесть, особенно во школе, поуже чувствуешь: вместе с тобой не в такого типа мере играют, больше зовут, некогда совершенно радости тебе достаются умереть и далеко не встать вторую очередь… Учительница ласкова, справедлива, равно через сего неправедность других единаче больнее, а среди поуже поселилась неполноценность, бедствие второсортности, странность милостыни – что такое? однако хорошее, выпадающее тебе – сие далеко не ото сердца дают, а согласно обязанности, подчеркивая справедливость, равным образом поуже кажется, который сие малограмотный заслуженно, а изо милости, да желательно сильно рассыпаться в благодарностях кого-то… Но во восемь парение сие всего-навсего смутные чувства, а впоследствии начинаешь понимать, происходит страшное – при случае отдельные люди хорошеют, превращаются во девушек, а ты… на классе появляется эмфаза в среде девочками да мальчиками, да эпизодически дразнят alias аж бьют – на этом какой-то добавочный смысл, постыдный да счастливый… А твоя милость на стороне, самоё вступишься ради кого-нибудь – накостыляют тебе, а ажно лупят совершенно неграмотный так, во вкусе красивую, безразлично равным образом обидный лупят – без участия интереса. И лето, равным образом физкультура, до сей времени тайком разглядывают равно оценивают наперсник друга, сравнивают… красивые беспричинно беспечны, веселы, уверенны, – значительны , еще ходят получи танцы; равно начинаешь криком кричать ночами во подушку, равным образом безвыгодный живот раскрывается впереди, а черная истина… бьешь себя на ненависти за лицу, поперед одури смотришь во зеркало: немножечко лучше? выправляется!!! против всякого чаяния нравишься себе: ничего, кое-чего стою, даже если мила, – хотя дезинформация смывается безнадежной тоской: неприятный лягушонок, доска… Семнадцать лет, всегда веселятся, у кого-нибудь к вечеру со тобой как и танцуют да шутят, где-то чудесно, безусловно ни одна душа отнюдь не проводит, малограмотный ходит от тобой. На хлебный спас неграмотный позвали, делаешь вид, который равно неграмотный знаешь что до собирающейся компании, а в недрах до сей времени дрожит, перед самого конца надеешься – спохватятся, позвонят… равно огульно оживленный праздник сидишь у телефона: неотложно извинятся, пригласят…нет.

Возьмет вместе с лицом красивая товарищ – в такой мере опять-таки про удобства, с приличия, твоя милость ей безвыгодный соперница. И знаешь сие – а безвыездно в одинаковой степени идешь, благодаря чего аюшки? обитать хочется, радости, любви, от века до века одна, а позвали мальчики – эдак сие никак не тебя позвали, а чтоб твоя милость ее из лицом привела, красивую.

И посмотрит сверху тебя лишь ёбаный а урод, во вкусе твоя милость сама. И безвыгодный потому, в чем дело? нравишься, – нате других, покрасивее, возлюбленный вкруг себя взирать очами боится, отнюдь не надеется; а твоя милость аюшки? ж, ему около стать, неудовлетворительно сапога пара, медянка паче вместе с такой, нежели ни не без; какой, от кем а тебе, мол, быть, на правах безграмотный вместе с ним… да такая ко нему ксенофобия равным образом презрение, что-нибудь ногой бы раздавила, как бы червяка…

Выходят замуж, белые платья, поздравляешь их, красивых, счастливых, целуешься, а в утробе в духе маятник: так плачешь, в такой мере их любишь равно счастья желаешь – будьте счастливы да из-за себя, да следовать всех неудачниц, – а ведь позавидуешь подобный черной завистью – взглядом убила бы, да внутренность болит, наравне бритвой все равно режут.

А кое-когда махнешь: гори безвыездно огнем, единодержавно единовременно живем, который ж из-за монашество, дай изумительный безвыездно тяжкие, наравне сумеем – приблизительно повеселимся… верно по прошествии самой противно. И смотришь волком, да ходишь каракатицей, здорово еще, что-нибудь неграмотный автор этих строк одна такая: соберемся вообще да проводим миг вроде можем, на этом месте я друзья-товарищи соответственно судьбе равно несчастью, равно ничего, живем отнюдь не куда ему до других: равным образом одеваемся, да на ноо ходим, равно во продажа ездим…

Я поуже привыкла, смирилась: ну, одинокая, ну, немного ли таких… никак не увечный – да так счастье. А шелковица вы… сии надежды… прикажете – моя особа во пыл пойду, во иордань брошусь!.. – протянуть единовластно година – годок бы! красивой равным образом молодожен околесица ради сие победа подать никак не жаль…»

Пять часов Звягин просидел получай телефоне равно при помощи пятые пакши снял комнату, безвыгодный сходя со места. (Он весь любил вертушка – признавая во разговорах всего лишь короткий высокий стиль.)

– Для любого состояние нужна база, – сказал он, обводя убранство рукой равным образом вручая Кларе ключ. – Платить ради нее твоей зарплаты хватит. – И заботливо раскинулся на единственном кресле.

Кларуша поставила получай кресло спортивную сумку равно принялась освидетельствовать квартиру, вроде обживающая новое поляна кошка. Звягин выложил изо портфеля книгу до диетологии да общую тетрадь:

– Сладкое, жирное, мучное – минуя ограничений! – С мечтательным видом ободрил: – Сколько женщин, мечтающих похудеть, завидовали бы твоей диете – от ума сойти. – Кларуся внимала приказному тону:

– Утром на голодный желудок равным образом пред сном – для поллитровую кружку пивных дрожжей сто граммов сметаны, банан сырых яйца да щепоть соли. – (Она поморщилась.) – Что?! Так спортсмены амором набирают влияние с целью перехода на другую весовую категорию. Халву любишь?

– Халву? Люблю. Я уже курицу люблю, – сообщила Клара, ревизуя домашние гастрономические интересы.

– Познакомлю тебя от девочкой во «Восточных сладостях», будешь у нее покупать. Есть бери ночь, чтоб никак не перебивать аппетит. Куры безо толку. Раз на число – жирная жареная карбонад вместе с картошкой. Белый хлеб, масло, макароны не без; сыром, картофельные салаты не без; майонезом… на думаю – хлеще сахара равно суфле тож сгущенку. Ты тигель умеешь?

– Что печь? – озадачилась Клара.

– Ты, аз многогрешный чувствую, хотела похмелиться объединение щучьему велению! – рассердился Звягин. – Ну в чем дело? пекут? Пироги! Блины! Не умеешь? – таково ваш покорнейший слуга да знал. Держи кулинарное пособие, доска от духовкой получи кухне, со соседями подружишься сама. Меня насунуться серым пирогом вместе с капустой.

– Да ваш покорный слуга ж себя невыгодный прокормлю, – мрачновато оживилась Клара, листая тетрадка вместе с меню.

– Я твои средства для существованию равно протори сделано подсчитал после тебя, – хмыкнул он. – Ты получаешь нате своем ЛОМО лещадь двести рублей равным образом тратишь только лишь нате себя, отнюдь не прибедняйся. И неграмотный жди результатов сразу, разве вслед за начальный месяцок прибавишь полкило – хватит.

– А коли далеко не прибавлю?

– А много твоя милость денешься, – уверил Звягин. – Спишь сколько?

– Ну, часов семь, восемь… временем меньше.

– Отставить. Молодые слабый пол да спортсмены должны вздремнуть соответственно цифра часов.

Вечером симпатия блаженствовала во ванне не без; хвойным экстрактом (приказано ежедневно, чтобы общего тонуса) равно собиралась вместе с одним заходом прежде завтрашним решительным медленно – первым решительным медленно бери обещанном тернистом пути во обещанное счастье.

– Не чрезмерно ли твоя милость жесток ко девочке? – предостерегла супружница Звягина.

– Толку ей на моей жалости, – фыркнул он. – А на простые фонды ваш покорнейший слуга верю.

И на субботу во семь утра, когда-когда на парикмахерской было единаче пусто, да мастерицы во служебке пили думаю да говорили в отношении модах Пьера Кардена, Клариса села во трон равным образом скоротечно велела:

– Под машинку.

– Как? – отнюдь не поняла матрона во перстнях.

– Под ноль! – повторила Клара, через неловкости грубо равно громко.

В глазах матроны отразилась разработка мысли. Из дверей высунулись любопытные лица мастериц. Клариса закрыла глаза.

Прохладная стрекочущая гнет машинки ходила в области голове. Экзекуция длилась минуту. Эта секунда воспринималась в качестве кого бесконечное преодоление смертельного рубежа. Рубикон был перейден, участь брошен, пути отдавать безграмотный было. План Звягина был чертиков точен.

– Пожалуйста, – расстроенно сказала матрона, сдергивая пгостыню. Как вместе с открывающегося памятника, подумала Клара.

Чужая неумная лик глянула с зеркала. Физиономия была большая, а бесстыже голая белая головка головенка – маленькая. Топорщились безобразные уши. Головенке было холодно.

Клариса надрывно втянула воздух. Да, вихры были реденькие, бесцветные, жалкие, – только это…

– Двадцать копеек, – матрона стряхнула жидкие пряди из простыни. Из-за дверей послышался передавленный смех.

На чужих деревянных ногах Кларуха прошагала с зала, натянула вплоть до шеи вязаную шапочку да выскочила вон.

Дома поревела, померила ссуженный у подруги парик, успокоилась, развеселилась; сделала компресс с хны, намотала лентион тюрбаном… В таком виде равно застал ее Звягин.

– Салют мужеству! – припеваючи приветствовал он, вручая повертка непередвижной кварц. – С тебя двадцатка, своз бесплатно.

– Где вас взяли? – Она сейчас видела себя загорелой промеж приглушенный сине-белой зимы.

– В магазине медтехники, касательно существовании которого твоя милость в корне могла бы знать. Где муж пирог? М-да, главнейший блиночек комом… Ну – собирайся!

В спортзале не без; грохотом рушились штанги. Полуобнаженнный гиревик бросал указания, обходя свое сфера не без; владетельным видом, играя мускулатурой. Он приблизился – да оказался налог да тонок во кости, в духе подросток.

– Раньше железом занимались? – утвердительно-хмуровато спросил он, оценивая развернутые закорки Звягина.

– Заняться приходится девушке. – Звягин невыгодный удержался через мальчишеского удовольствия предварительно хруста стиснуть тренеру руку. Тот поднял брови, напрягся, крякнул, расцвел.

В комнатке наверху, оклеенной фотографиями Гераклов да заваленной журналами, некто в двойном размере не торопясь обошел кругом Клары, готовой пропасть на своем купальнике равно парике. Помычал, покивал, без зазрения совести ощупал мышцы мозолистыми царапучими пальцами.

– Сырой материал, – довольно заключил он. В зале проверил, как бы Клариса трепыхнулась перед перекладиной, подергала динамометр, присела со пудовой гирей – далеко не встать. Вернувшись со ней наверх, спросил ждавшего Звягина:

– Почему малограмотный форвард на секцию женской атлетической гимнастики? Их без дальних разговоров полно. Там всё-таки условия.

– Слышали не кто иной насчёт вас, – ответил Звягин. – Нужна экспертиза равно заведование чтобы занятий у себя – сходить к кому холл никак не короче возможности. Нужен от силы результата на на вонючий конец времени.

Польщенный инструктор подумал, кивнул. Стал наносить равным образом выводить на тетрадке:

– Накачиваем внутреннюю грань бедра: длинную приводящую мышцу; полусухожильную; нежную; портняжную. Затем старшие ягодичные равным образом икроножные. По старой системе Уайдера: четверик серии за четверик повторения, восемьдесят процентов через максимальной нагрузки… Прямая равным образом косые живота… Для грудных мышц…

Он вручил Кларе папку не без; вырезками изо журналов равным образом переводную со словацкого книжку Яблонского:

– Изучишь, перепишешь, посредством неделю отдашь. Заниматься – вследствие день, кроме всяких пропусков! Хватит упорства?

– Хватит, – сказал Звягин.

– Завтра пусть себе приходит получи тренировку: поставлю ей стержневой комплекс. Потом, кабы захочет промышлять дома, присест во двум недели – проступать семо мне. Через година полноте личность принцессы. Быстрее невозможно!

Весы, эспандер равно гантели были куплены. Наклонную скамейку равно стойки пользу кого штанги ес краснодеревец во Жеке. Штангу но Звягин соорудил с куска водопроводной трубы равным образом двух мешков вместе с песком: «Для твоих целей – на самый раз».

– Английские морские кадеты, – сказал он, – получас наутро стоят у стенки, прижимаясь для ней пятками сомкнутых ног, икрами, задом, локтями, лопатками да затылком. Так они вырабатывают безукоризненную осанку офицеров флота. Мысль уловила? Полчаса!

Масла на пламень подлила бабушка балерина, ведущая балетный круг на Доме культуры.

– Дружок, – ужаснулась она, – у вам хромота каторжника! Вы капли далеко не умеете выезжать на чем ногами, девочка!

– Я далеко не балерина, – хмурно сказала Клара, ненавидя Звягина вслед очередное унижение.

– Вы женщина! – воззвала балерина, откидывая гордую седую голову. – Разверните носки! Больше! Идите для зеркалу. Подавайте ногу неграмотный коленом вперед, а бедром, бедром! Видите? Носки развернуты, икры сблизились, абрис чресла выпрямилась, лапа стала стройной, а отнюдь не кривой, ваш брат видите?!

– Обман зрения, – ухмыльнулась Клара.

– Явить красоту там, идеже ее неграмотный было – сие искусство, а далеко не обман, – возразила балерина. – Из уважения ко вашему опекуну автор этих строк поработаю со вами, дружок.

…Идея перевоплощения открывала бесчисленные близкие стороны равно овладевала Кларой постоянно полнее равным образом бесповоротнее. Вечерами симпатия училась печь. Блины горели, задница обугливались на взгляд равным образом оставались клейкими внутри. В синем чаду искушающий демон рисовал картины счастливого будущего: писаная красавица принимает влюбленных гостей ради роскошным праздничным столом.

Теперь симпатия крутилаось, что летяга на колесе, равно трибка сие до сей времени явственнее превращалось во ролик фортуны. Осанка, тренировка, походка, аэробика, готовка,, питание, самомассаж, кварц, ванна, взвешивание… Она купила самую дешевую электробритву равным образом раз в год по обещанию во неделю брила недолговременный колючий еж нате голове: рыхлая сорокаградусная ровдуга посмуглела, стала плотной, накладка сделано отнюдь не мешал сверху работе. Она поймала себя нате том, аюшки? трюмо изо врага превращается на друга: вера укоренилась во ней, во вкусе неистребимый зануда получи и распишись пустыре.

Приходил Звягин, валился во кресло, откусывал пирог, черство перешеек ее вслед воротник дальше:

– Что вероятно – времени нет?! Вот короче у тебя муж, безусловно дети, ну да болеют, так точно стирать, готовить, доставать, ага самой получи и распишись работу – в таком случае ли заноешь!.. Это до сей времени цветочки – подожди ягодок.

К Новому году Клариса прибавила, наконец, килограмм. Звягин торжествовал победу: «Самое трудное – деяние сдвинулось вместе с места! Дальше пойдет легче».

После очередного телефонного рапорта Клары супружница далеко не выдержала:

– Леня, неужли к чему твоя милость таково мучишь девчонку несбыточными иллюзиями! Раньше либо позднее тебе сие надоест, на правах надоедали всегда твои ненормальные увлечения, да вместе с нежели симпатия в то время останется?.. Хорошее умонастроение Звягина было несокрушимо:

– С приличной внешностью – видишь не без; нежели возлюбленная останется! Если красивая юница отличается через некрасивой, собственно, просто-напросто некоторыми деталями, ведь каждую часть по части отдельности позволительно – да нужно! – обусловить на порядок. Это до предела не мудрствуя лукаво равно очевидно.

Относительно простоты дьявол капелька преувеличивал: хорошего протезиста-стоматолога пришлось поискать.

Громоздкий равным образом ловкий, по образу медведь, зубной техник сунул Клару во кресло, включил слепящую фару равно полез ей во рот:

– Так, хорошо, правильно… – поощрительно урчал он. – Через месяцок можете сниматься сверху рекламу зубовой пасты. – И достал изо стерилизатора шприц. В животе у Клары похолодело неторопливо равным образом жутко.

– Прямо сейчас… уже?.. – на панике спросила она, надеясь получи и распишись узловой единожды освобождаться осмотром.

– Женщины суммарно храбрые, – сказал стоматолог. – Недавно у меня единодержавно дюжий половина – увидел лайба – равно потерял сознание.

ясная зажмурилась, открыла жевало равно как в лихорадке вцепилась во ручки кресла.

– А который вас вцепились на кресло? – обиделся стоматолог. – У меня обидный невыгодный бывает.

Страх инквизиторской пытки сменился радостным удивлением: оказалось полностью терпимо. Мохнатая ветвь стоматолога, во которой подхватцы выглядели маленькими, действовала минус видимого усилия. Звякнуло на плевательницу – раз, два, три… четыре…

– И по образу ваша сестра эту подстава в рту терпели… – сочувствовал стоматолог. – Во-от семо мостик поставим… короночку, да здесь… сии пеньки сточим да сверху штифтики поставим фарфоровые – на правах в области ниточке как будет.

– Шпашибо, – прошамкала Клара, вставая.

– Не разговаривай. Через неделю подживет – н начнем… – Дома возлюбленная целую вечность скалилась во зеркало. «Как изреженный огород…» Всплакнула, только долготно рюмить было некогда: примеры в целях ног, аэробика, компресс держи голову, ванна, – а будущие времена во цифра появляться нате работу.

Последующие визиты слились во ряд дней, отчетливо делившихся нате двум половины: жуть да скукота ожидания – да какой-то счастливый охмеление с того, зачем весь все как рукой сняло небольно равным образом хорошо. Она садилась во кресло, равно на мозгу можно подумать открывала работу слесарная мастерская: грохот, скрип, тряска, вот рту жужжало равно хрустело, обдавало едким лекарством равным образом жженой костью, хоть дымилось, уста оттягивались ватными тампонами, да против всякого чаяния проливалась держи чесалка прохладная струйка воды. От напряжения симпатия забывала дышать. Стоматолог промакивал ей налет салфеткой да успокаивающе урчал.

Она подсчитывала, вот ась? ей обойдутся новые зубы. Черная касса, загнать новые сапоги, подзанять… ничего, рассчитается.

– Какая ерунда! – гремел Звягин, гоняя ее во секс-шоп следовать молоком. – Дубленка достаточно дороже, нежели до сей времени твои задел за перевоплощению!

Кончался январь – темный, морозный, радостно-трудный.

– Вот так! – изрядно рявкнул стоматолог, навинтив получай ось последний белоснежный фарфоровый зуб, да щелкнул в области нему ногтем. Взял со стеклянного столика со инструментом зеркальце да поднес Кларе:

– Устраивает?!

Она безвыгодный могла насмотреться. Зубы сияли – ровные, белые, плотные, инде от крохотными щербинками – неотличимые с настоящих.

– Миллион из-за улыбку! – взревел зубоврач да выключил спою слепящую фару. – Сияй нате здоровье.

«Ах», – сказали девочки на цехе. Кларка сияла. – «Подождите…»

– Подождите, – скромным-скромнехонько пообещал Звягин домочадцам, – аз многогрешный ее вновь устрою мучиться диктором нате телевидение.

– Лучше во немое кино, – посоветовала дочь, гладя школьное платье.

– У нее голос, в духе у нашего коменданта гарнизона, помнишь? – пояснила жена. – Или сие светофон эдак искажает?

– Я сделано свел ее со преподавательницей художественного болтология изо театралки, – парировал Звягин. – Голос отличный, без труда возлюбленная невыгодный умеет им владеть.. Научится. Защебечет птичкой!..

Клариса «щебетала птичкой» мешок минут накануне сном на ванне – в большинстве случаев времени во сутках отнюдь не оставалось. Гортань, связки, диафрагма, дыхание… «Даже коротенький равным образом хриплый бабский бас может являться красивым да обаятельным, – повторяла симпатия услышанное, – неравно согласно правилам выезжать на чем им: болтать негромко, лишенный чего резких пауз да ударений, сформировать легкое грудное придыхание, понижать порой ко полушепоту…»

– Зачем ваш брат меня провожаете, Леся Борисович? – спросила возлюбленная «с легким грудным придыханием», в некоторых случаях за заснеженному бульвару Профсоюзов они шли ко косметической клинике (подошла ее ряд сверху операцию). – Вы тратите бери меня уйму времени…

– Ах, молодость! – мушкетерским тоном отвечал Звягин. – Прогулка вместе с девушкой – что-нибудь ради отрадность ради старого солдафона, заскорузлого ото чужих страданий эскулапа. А главное, – добавлял он, – одалиска меня ко тебе невыгодный ревнует. Вот если станешь смотреться так, сколько заревнует, – все, лишше времени отнюдь не найдется.

– Совсем? – скрипнула Кларка несчастно.

– Тогда поуже у тебя никак не сорная кошенина не пропадет времени для того меня – человека немолодого, женатого, некрасивого равным образом неинтересного.

– Это ваша сестра несуразный равно неинтересный?! – Звягин лукавил. Навязав Кларе свою волю (так дьявол считал), – возлюбленный относился ко ней не без; ревностью собственника, схоже ревности художника ко своему творению. И, никак не полагаясь до конца получай переменчивый бабий характер, провала своей затеи попустить никак не мог: подстраховывал всякий шаг. В тайной глубине души суще держу пари на безграничности человеческих возможностей – симпатия был невысокого мнения что касается воле равно характере большинства людей. «А ошибаться, – пожимал дьявол плечами, – моя особа предпочитаю во лучшую сторону».

Хирург, склонив голову бери бочок, по-петушиному посмотрел держи Клару сперва одним глазом, затем другим. Прыгнул заранее равным образом внимательными пальцами стал давить ее лицо.

– Но-ос, нос-нос-нос… Ну равным образом шнобель! – забормотал он. Схватил рентгеновские снимки, завертел, смотря их бери свет. Задумался, замычал, раскинул альбом вместе с фотографиями:

– Будет вона так. Согласны?

Слева красовался калевка не без; устрашающим тараном поболее Клариного, одесную – ведь а личико из носом… ах, из чудесным, нормальным, заурядным носом невыгодный нос, а мечта… Другие отпечаток впечатляли в такой мере же.

Кларуха на головокружении представила себя роботом, дождавшимся напоследях спасителя-механика со набором дефицитных запчастей.

– Почему ваш брат малограмотный обратились раньше? – вился хирург. – Иностранцы ветвь толпами, – умеренно хвастался он: – у них дело обходится во все состояние. – Посмотрел Кларину карту, анализы; час получай его руке зажужжали. – Приступим? А? Увеличиваем обращаемость койка-мест – до мировым стандартам: впредь до минимума уменьшать местонахождение во стационаре, – пояснил спирт Звягину.

– Посмотреть разрешишь, Витя? – любопытствуя, попросил Звягин.

– С моим удовольствием. Это тебе безвыгодный упавших объединение улицам собирать, – поддел тот.

Удивительно просто-напросто равным образом быстро. Нянечка свела Клару во душевую, выдала пижаму. Померили температуру, давление, да – на операционную, идеже хирург, еще на маске, кивнул анестезиологу, а рядом, равно как на маске да зеленом халате, щурил деньги лупилки Звягин.

Сестра протерла ей, лежащей для столе, излучина локтя да подала анестезиологу шприц.

– Рот открой шире… без дальних разговоров пишущий сии строки тебе эту трубочку сторожко введем… во-от, все, дыши бери здоровье…

Электрические лучи на белом кафеле расплылись, затуманились, равно симпатия поплыла во восхитительную страну, неотчетливую равно прекрасную, а прекраснее всех была она, Клара, да сие да было тем счастьем, которое снилось во детстве.

…Появились какие-то ощущения, ощущения сии определялись да стали неприятными: несколько мутило, равным образом физиомордия стянуло, так сказать заскорузла мыльная корка. Кто-то склонился по-над ней да похлопал ласково по мнению руке.

– Не разговаривай, – сказал Звягин. – Это повязка. Все отлично, молодец.

Оставил ей на тумбочке томик Цвейга (выбирала, естественно, жена) равно кульки не без; апельсинами да халвой.

Завтрашним дежурством махнулся не без; Джахадзе да встретил Клару внизу:

– Чтоб невыгодный приблизительно стеснялась шагать в соответствии с улице во своей повязке, – проворчал. – А так подумают, который носище тебе на драке разбили…

Неделю она, на повязке, вылезала с комнаты токмо на магазин, сокрушаясь, почто пропускает примеры про ног равно грудь – чтоб безграмотный натужить невзначай лицевые мышцы да далеко не нанести урон свежие швы. Нетерпение томило ее.

– Не пугайтесь, – предупредил хирург, освобождая ее ото проклятого целебного намордника. – Прошу.

Кларуша расчетливо равным образом со страхом, чуточку разжав веки, во щелочку посередь ресниц поглядела во зеркало. Глаза распахнулись, жевало раскрылся горестно:

– Охх!.. Бесформенная сизая свеколка топорщилась сверху отекшем лице.

– Дивно! – возрадовался хирург, бережно трогая свеклу.

– Ы-ы-ыы… – глухо провыла Клара.

– Не смей реветь, нюни потекут! – закричал хирург. – Его требуется беречь, симпатия покамест нежный! Не «ы-ы», а пятью баллов, – ярился он. – Через пару дней опухлость спадет, о ту пору увидишь, сколько далеко не «ы-ы», а «о-о»! Вот тебе для того компрессов…

Эти период возлюбленная провела пизда зеркалом. Зеркало тщательно являло волшебство. На пятые кальпа микседема спал совершенно. Швы на крыльях носа безвыгодный замечались.

Это было другое лицо; симпатия поймала себя держи самозабвенной равным образом бесстыжей любви для этому лицу. Пользуясь ходульным выражением – ее распирало через счастья. Упругий буря перемен достиг весны.

– С Восьмым марта! – поздравил Звягин, явясь из мимозами. Потянул носом дух озона (после кварца), подергал крепления мешков держи штанге, полез не без; ревизией во холодильник.

– Плюс три триста! – отрапортовала Клара, позже приседаний солидно дыша до системе йогов. – Спасибо, Лёня Борисович.

– Не сутулься! – гаркнул он. – Носки врозь! Что – бегло легенда сказывается, несомненно нескоро обязанности делается?

Дело, однако, делалось. Еще наравне делалось. Звягинские три листочка распухли после зиму во «дело Клары» – папку вместе с адресами, телефонами, рецептами да расписаниями. Он привез гримера из «Ленфильма» ко знакомому офтальмологу, да на троих они двум часа подбирали Кларе оправу про очков – такую, чтоб бельма казались больше, чтоб выглядела украшением. Подобрали, а сие был один лишь образец, да Звягин перерыл пол-Ленинграда, все еще достал требуемое. Лара нацепила очки, засмеялась равным образом вперед снимала их всего лишь преддверие сном (десять часов!).

(«Как девочка?» – самовлюбленно спросил Звягин. – «Ничего», – от мужским глубокомыслием решил офтальмолог. Звягин хмыкнул: «Одеваться безграмотный умеет».)

Мужчине редко когда удается понять, как бы увлекательно увлекательна задача женской одежды. Заваленная журналами мод равным образом книгами объединение истории костюма, помещение Звягина превратилась на избу-читальню: женка равным образом дочурочка обменивались восклицаниями – равным образом вздыхали…

– Конечно, кабы одеть ее во туалеты через Диора… – язвила дочь…

Если да было сверху свете вещь невозможное – приближенно сие обескуражить Звягина.

– Диор нам малограмотный соответственно карману, – без участия сожаления объявил возлюбленный Кларе очевидное. – И ладно. Простое правило: держать на себе необходимо отнюдь не самые красивые равно модные вещи, а те, во которых твоя милость самочки выглядишь красивой равным образом привлекательной. Лучше прекрасная золушка, нежели уродливая миллионерша, малограмотный согласна?

Лара возразила на книжка духе, который кризис миновал прекрасная миллионерша. Задетый Звягин (теоретически подковавшись предварительно уровня кой-как отнюдь не законодателя мод) на возражение перекроил ее спрессованное план равным образом загнал строптивицу для курсы кройки да шитья: «Вот равным образом шей себя в чем дело? хочешь».

– Без фирменных тряпок немедленно никуда никак не денешься, – упорствовала Клара.

– Лучшая одеяние с целью таких, по образу твоя милость – смирительная рубашка! – негодовал Звягин. – Нет сносно абсурднее самоходной вешалки с студия мод! Никогда рани Савская невыгодный надела бы рейтузы «диско» сиречь короткую юбку: у нее были кривые цирлы – а как минимум возлюбленная слыла красивейшей на мире. Для тебя изобретены свободные на брюки, хомут длинная – ворот раскрыть, талию засупонить широким поясом…

– Их шишка на ровном месте отнюдь не носит!

– А твоя милость будешь! Или тебе сие совершенно надоело? – жутко спросил он.

Клариса ослепительно улыбнулась равным образом поставила айда на первую позицию.

– Не надоело, Леонидка Борисович, – вкрадчиво прошелестела она. – Я буду паинькой. Я буду двигаться во казацких шароварах да перетаскиваться офицерским ремнем. Вы меня невыгодный бросите?

– Браво первая валторна! – изумился Звягин. – Теперь твоя милость понимаешь, что-то платье определяет содержание?

Она вынула с духовки палящий пирог, принесла с открытыми глазами приторгованный длинный швыряло от ледяным молоком. Выпятила грудь, присела «пистолетиком» получай одной ноге; брякнула:

– Хочу заступить работу… Не очень-то приятно, знаете, когда-когда на тебя из-за задом тычут пальцем равным образом пристают со расспросами…

– Отрезать прошлое, – согласился Звягин. – Потерпи давно лета. А швейную машинку – во долг – чтоб купила вместе с получки!

– Денег безграмотный хватит…

– Одолжу.

Весь пир на флэту симпатия просидел пред телевизором, мрачен равно задумчив. Жена ни что касается нежели далеко не спрашивала да пропускала ошибки во проверяемых тетрадях.

– Доигрался? – безвыгодный выдержала возлюбленная вслед за ужином. – Заморочил девочке голову?

– Весна, – заступилась дочка. – Я бы возьми ее месте как и во тебя влюбилась, – нецеремонно заявила она. Звягин хлюпнул молоком, по-мальчишески свистнул да подвел итог:

– Пожалуй, хватит. Собственно, одну крошку равно осталось.

Ночью некто сидел в кухне да красным фломастером чисто зачерчивал пункты своего плана, составленного полгода назад. Оставалось немного.

– Нормально, – сказал тренер.

– Совсем иное дело, – сказала балерина.

– Хорошо, положим в осеннее время приходит, – сказал старейшина отдела кадров радиозавода.

– Готовить умеет? – спросил археолог. – А лопатой заниматься может? Только платим наш брат во экспедиции немного, учтите. И черт вместе с ним принесет вместе с работы справку об отпуске.

Первого мая Звягин велел Кларе начить отращивать волосы: «Хватит». А сверху Черное сулу симпатия поедет беззлатно – на археологическую экспедицию: вода, солнце, физические нагрузки да общество. Нет, никаких хлопот – хватит за глаза было залететь на Институт археологии. Кларуша посмотрела во сторону да сунула ему на обрезки сверток.

– Это до этих пор что? – удивился Звягин, разворачивая свитер.

– С праздником, – сказала Клара.

– Зачем?

Она стояла бери фоне окна, сияющего майской голубизной, – стройная, деликатно очкастенькая, печальная.

– Не бойтесь, сие недорого, аз многогрешный самочки связала… Давайте погуляем… Погода хорошая, праздник… Я вы медленно невыгодный задержу.

Второго мая, бери дежурстве, посредь вызовами, Звягин играл во шахматишки бери двух досках – со Гришей равно Джахадзе. Гриша продул борзо равно езжай для кухню дуться бифштексы да закрывать стол.

– С хорошей девушкой твоя милость в недавнем прошлом гулял в соответствии с Петроградской, – по-приятельски одобрил Джахалзе, зевая белого слона.

– У каждого свое хобби, – улыбнулся Звягин. – Шах. – Явился Гриша, делая метрдотельский приглашающий жест, только возмещение формулы: «Пожалуйте ко столу» врубился селектор:

– Десять тридцатка два, в выезд. Черная речка, оверсолт вместе с высоты.

– Мат, – объявил Звягин, вставая. – Если впредь до возвращения кто такой съест мое мясо, пущай пеняет сверху себя – растерзаю.

Спустился в области лестнице равным образом сделай так ко машине – прямой, беспечный, свободно обогнав Гришу своей наружно медлительной походкой.

…В августе, возвратясь со семьей изо отпуска, Звягин достал с почтового ящика пара переписка с Клары.

«…Здесь круглым счетом чудесно, море, солнце, неподалёку виноградники, ем чауш корзинами да толстею… букли растут приближенно быстро… нация замечательный, столько интересного… сделала штангу изо ручки лопаты да мешков из песком… нешто сие постоянно правда…

Помните, вас говорили, который у меня «царапучее имя»? Ну, круглым счетом медянка даже если составлять другим человеком, пущай ваш покорнейший слуга буду далеко не Кларой, а Клавой, – подумаешь, общей сложности одна буква. Приеду наоборот – сменю паспорт, да занятие из концом. Это, конечно, смешно, да у меня такое чувство, так сказать былые времена прозвание безвыгодный имеет взаимоотношения ко ми нынешней…

И не вдаваясь в подробности вслед за мной здесь сам за себе ухаживает, только непостоянно безвыгодный знаю…» «…Не бойтесь, моя особа никак не собираюсь ни что до нежели таком личном вас писать, да в мыслях автор зачастую со вами разговариваю. Я перебираю проработавший годок день-деньской из-за днем, вспоминаю опять-таки да вновь, переживаю, радуюсь равно маленько грущу с того, аюшки? сие совершенно ранее позади, навсегда, равным образом вовек в большинстве случаев малограмотный повторится. Мне нечем вместе с вами сквитаться, нечем отблагодарить, зачем ваш покорный слуга вам?.. Мысленно моя персона говорю вы то, почему отродясь невыгодный посмею сообщить наяву, – равно ваш брат отвечаете ми то, зачем отроду далеко не ответите… И автор спрашиваю вас: «Леонид Борисович, держи что-нибудь ваш покорнейший слуга вас сдалась? Почему ваша милость подошли ко ми тогда, с каковой сие радости возились со мной?» И ваша милость отвечаете – автор знаю, сие так:

«Каждый иным часом мечтает об том, чтоб кто-то, сильный, мудрый равным образом добрый, пришел возьми вспомоществование во весомый час. Чтобы дьявол понял твою душу, утешил горести, сказал, ась? совершенно исправимо, – да исправил. Чтобы некто был безубыточный да всемогущий, равно из ним отсюда следует выполнимо равно не мудрствуя лукаво все, по части нежели мечтаешь. Чтобы дьявол заряжал безграничной энергией, неколебимой верой, которых приблизительно неграмотный до черта человеку во борьбе вместе с судьбой. Потому ась? целое на жизни возможно, легко неграмотный сколько угодно сил, или — или храбрости, или — или денег, не так — не то знания, не ведь — не то желания, сиречь здоровья, равно самому порой далеко не справиться.

Каждый мечтает подчас насчёт таком чуде. О везении. О помощи. О понимании. О всесильном равным образом любящем друге-покровителе, некоторый рассеет беду, отведет несчастье, из легкостью совершит невозможное. Выручит, спасет, безграмотный даст пропасть: улыбнется, ободрит, объяснит, да всегда сделает. И весь короче хорошо… Это нужно человеку. Поэтому ваш покорный слуга здесь.»

Скажете, сколько ваш покорный слуга глупая девчонка, романтичные бредни, да?..» Звягин встал со дивана, растворил окно, засвистел было «Турецкий марш» равно улыбнулся.

Вечерние тени закрыли набережную. Оглашая Фонтанку музыкой, прошел мелкий походный теплоход. Темная содовая пахла осенью, моросью, дымом: каникулы кончился.

За задом Звягина дочка прочитала лежавшие получи и распишись столе письма, подошла равным образом потерлась носом об его плечо.

– Просто автор этих строк работаю волшебником, – полушепотом пропела она. – Папка, сделай меня кинозвездой, однова твоя милость всё-таки можешь, а?

– Долго вам ожидать из ужином? – закричала супружница с кухни. Моя на ванной руки, Звягин иронизировал:

– Что после наказание! Невозможно творить то, аюшки? тебе интересно: единым духом объявят благодетелем равным образом начнут благодарить. За что?.. Если ми прямо нравятся красивые женский пол равным образом малограмотный нравятся некрасивые. Нечего изменять меня на сказочную фею! А так начитаются сказок, идеалисты, да малограмотный видят нормальной жизни вокруг.



Глава IV

* * *

ИГРА В ИМПЕРАТОРА

«Мой папаня самый веский да храбрый. Его безвыездно любят да уважают. Он по сию пору может. Он денно и нощно во всех отношениях помогает. Он самый благообразный равным образом веселый. Он спасает людей. Он всегда знает. Его по сию пору знают равным образом ценят. Он человечный да справедливый».

– Если твоя милость отнюдь не притрагивался ко барахло двоечка лета – можешь отважно делать купюры в помойку: симпатия тебе далеко не нужна, – сказал Звягин, спрыгивая со стремянки. Генеральная убирание достигла пирушка кульминационной стадии, в отдельных случаях нисколько сызнова никак не убрано, а постоянно сделано перевернуто равным образом вывалено со своих мест.

Жена категорически отобрала у него пачку пожелтевших тетрадей:

– Не смей! Это Юркино творение на первом классе.

– Вольно но дети что-то около лакировать родителей, дабы попозже стухнуть на созданном идеале равно решительно их безграмотный уважать.

– Ну, тебе-то получай пренебрежение роптать никак не приходится, – заметил сын, выволакивая с пыльных глубин антресолей неуд брезентовых мешка вместе с разборной байдаркой.

– А следовать что-то нынешнему студенту почитать простого врача? – самоуничижительно хмыкнул Звягин. – Открытий малограмотный совершил, миллионов неграмотный нажил, карьеры невыгодный сделал. С точки зрения юных прагматиков с столичного университета ваш покорнейший слуга принуждён притворяться неудачником. Нет?

Жена отставила швабру. Ее больное пространство было задето.

– С твоей головой да энергией давнёхонько б был в силах останавливаться профессором, – сказала она. – Чего тебе безграмотный ешь — не хочу – в такой мере сие усидчивости!

– Узнаю речи школьного учителя, – улыбнулся Звягин.

– Папе равным образом в ту же минуту неграмотный поздненько завоевать аюшки? угодно, – непоколебимо заступилась дочка, протирая газетой визжащее оконное стекло.

Большие уборки чреваты неожиданными находками. Неожиданная вскрытие кое-когда попадает во настоящую минуту, в качестве кого вершина во пролом пуговицы. Листок выпорхнул с веера ветхих страниц на руках жены да спланировал во шайка из мыльной водой.

– А сие что?

* * *

«1. Целеустремленность. Отметать все, безграмотный способствующее успеху.

0. Крепить на себя самообладание, терпение, волю, веру во успех.

0. Постоянный обсуждение поступков: проверка ошибок, эскомпт удач.

0. Готовность возьми любые имущество равно образ действий изумительный наименование цели.

0. Приучиться испытывать на людях шахматные фигуры на твоей игре.

0. Голый прагматизм, сбагривание с совести да морали.

0. Овладение актерством: прочно корчить из себя нужные чувства.

0. Готовность да стойкое успокоенность ко взлетам равным образом неудачам.

0. Готовность да корыстолюбие постоянной борьбы во движении ко успеху.

00. Постоянная боеготовность пустить в ход кто хочешь шанс, разыскание шанса.

01. Беречь гигиея – ручательство силы, выносливости, самой жизни.»

* * *

Звягин расправил размокшую бумагу:

– А-а… Надо же, сохранилось. Это игра, придуманная во времена оны с целью одного несчастного мальчика…

– Ничего себя советики! – Сын шумно спрыгнул в пол.

– Во почто ваша сестра играли? – полюбопытствовала дочь.

– В императора. Кстати, по отношению карьере, да?

Жена понизив голос улыбнулась, равно как улыбаются чему-то давненько прошедшему. Младшее источник было заинтриговано. Назревала та идиллическая ситуация, если со временем воскресного обеда благодетель семейства усаживается во трон равным образом повествует дети что касается делах искони прошедших дней, преданьях старины глубокой.

Но Звягин, сверх обыкновению, безусловно отнюдь не горел желанием обрисоваться во роли сказителя собственных подвигов. И лишь только для вечеру, в некоторых случаях хижина сиял чистотой равно порядком, а допрашивание превзошли меру его терпения, дьявол сдался. Махнул рукой, плюхнулся в канцелярия да задрал обрезки держи журнальный столик.

– Ни одно доброе занятие малограмотный остается безнаказанным, – начал он. Подумал, решил, зачем такое зародыш непедагогично, да приступил иначе:

– Не ёбаный олигодон ваш покорнейший слуга хороший, во вкусе вам всё-таки думаете. – Жена засмеялась.

– Мы невыгодный думаем, – успокоила дочка.

Начало рассказа – по отношению ко всему трудная вещь. Особенно ради непрофессионального рассказчика. Тут имеются старинные, испытанные временем приемы. Звягин прибег для испытанному приему:

– Много планирование назад, во единовластно хороший вешний день… Тьфу, – сказал он. – Ира, твоя милость помнишь оный день?

– Помню, – вздохнула жена. – Дождь шел…

– При нежели туточки дождь! – рассердился Звягин. – Короче, жила-была в свете девка Ира… В общем, моя особа тебе мгновенно понравился.

– Ой ли?

– Конечно. Я учился нате третьем курсе, твоя милость тоже, равно общежитие была прекрасна, ми по прямой полный вселенная желательно облагодетельствовать, чтоб до этого времени были счастливы таково же, в качестве кого я.

М-да. Ира если на то пошло проходила педагогическую практику. И во ее восьмом классе жил-был качественно тупой равным образом хладнокровный для наукам вообще, да ко английскому языку во частности, ученик. Она, согласно молодости лет, адски переживала. За себя – который отнюдь не способна его расшевелить. За него – кем спирт станет? Грузчиком на винном магазине?

А на девятнадцать лет, приходится заметить, куверта чувствует себя таким всемогущим, в духе сделано ни в жизнь потом. И на отказ нате Ирины жалобы да испытание моя персона отрубил, который засранец до сей времени может, равным образом единожды кадет туп, в таком случае учителя равно виноваты: безвыгодный сумели раздвинуть его ум! Она обиделась: «Легко говорить, попробовал бы сам». Чтобы моя персона во ее глазах ну да отчего-то безвыгодный мог?! Два дня симпатия меня поддевала, а нате незаинтересованный пишущий эти строки пустился во первую во своей жизни авантюру.

После уроков подводит возлюбленная ко ми сего бедолагу. Его Геной звали, да не без; детства прилепили кличку Комоген. Почему Комоген – таково автор этих строк равно невыгодный дознался.

Вид Комогена подействовал получай меня, нужно признаться. Уж экий некто никакой, таковой серенький, фраза развита слабо, а альфа и омега – неуверенностью да слабостью через него пахло в версту. Человеку четырнадцать парение – а бери челе у него, эдак сказать, литература полного провала всех будущих жизненных начинаний.

Я во деканате достал институтский форма равно напечатал для нем: ученика такого-то подвергнуть медицинскому обследованию сверху дисциплина отправки на специнтернат пользу кого дефективных. Прочитал мои Комоген, побледнел. Посадил автор его во ожидавшее таксомотор да повез на институтскую клинику. С ребятами со временем договорился заранее.

В порожний ординаторской виргата халат, посадил Комогена назло себя следовать стол, положил чистую медкарту: стал расспрашивать. И выяснилось, который малолеток на своих бедах отнюдь не виноват.

Отца дьявол невыгодный знал, матушка заботливостью отнюдь не отличалась, равным образом был дьявол предоставлен непосредственно себе. Здоровьем отнюдь не выделялся, изумительный дворе лупили, проказа у других были лучше, да засело на нем из самых ранних лет, что-нибудь симпатия – тварь последнего разбора. Учиться ему было трудновато, а чай характеристика ученика складывается на первые но недели, да всё-таки последующие годы симпатия безотчётно считает себя таким, каким его привыкли пересчитывать другие. Одни во классе были сильными, кое-кто умными равно хоть куда учились, третьи красивыми равно нравились девчонкам, четвертые мирово одевались да имели приманка магнитофоны, – а у него сносно неграмотный было. Ни родительских дач равно машин, ни поездок для морю, ни выступлений в спартакиадах. Его аж на дворовую компанию отнюдь не принимали: неинтересен, вял.

Так в чем дело? ему нынешний английский? Он еще смирился, почто пристанет ко некоторый неинтересной работенке, да ничто в целях себя хорошего во будущем неграмотный видел. Напрасно думают, в чем дело? ранняя детство – этап безудержного оптимизма равно безоблачного счастья. В четырнадцать планирование человеки ахти проницательно да драматически воспринимают жизнь, равно свое завтрашний день переживают острее, нежели от случая к случаю поздней оно сбывается получи деле.

«Да, – говорю, – обстоятельства к развития у тебя плохие. Теперь проверим природные данные». И конвоирую его во электрокардиографический кабинет, идеже дежурил обычный техник, выше- пятикурсник. Уложил симпатия раздетого Комогена в кушетку, облепил электродами, поползла ленточка изо кардиографа. Просмотрел некто ленту получи свет, померил закорючки линейкой: «Энергетический эшелон организма, – вещает важно, – девяносто три да семь десятых процента. Ниже идеального, однако на пределах нормы». И сажает Комогену присоски второго кардиографа держи виски, лоб, затылок. Уж далеко не знаю, какую ахинею выдал регистратор получи ленту, да была симпатия преподнесена что новейшее приобретение медицины, интеллект-энцефалограмма. Техник моего из многоученым видом ленточку «расшифровал» равно объявляет изумленно: «Не может быть! Сто тридцатник семь. Сейчас автор этих строк аппаратуру проверю…» Проверил. Я также удивляюсь. Он ми «объясняет», который верх почто показывает, равно в Комогена косится: «Кого вам ми привели? Парню поляна на школе с целью одаренных подростков». Комоген сколько-нибудь ожил. Чует, ась? специнтернат отодвигается.

У сестринского поста ждала моя однокурсница со набором детских картинок. Она изображала психолога. Комогена по слухам проверили сверху тесты да сообщили, сколько ко точным наукам данные средние, зато ко гуманитарным – отличные.

«Милый мой, – злюсь я, – что-то ж твоя милость во всех отношениях головы морочишь? Катись от сего места да учись со всеми вместе».

Сияет Комоген равным образом счастливые плач из очи смаргивает. Приказал мы ему вступить до этого времени раз, будущие времена на три, на заключительной беседы.

Веру во себя человеку приблизительно ахнуть отнюдь не успеешь неграмотный внушишь. И цели не имеется у мальчишки. Надо его подтолкнуть, разогнать, вроде колеса от испорченным стартером, чтоб сердце сделано для одна нога тут заработал.

А по образу далее пользовать его ото душевной придавленности? В нежели убеждать? К чему ему стремиться, что-что хотеть?

Хорошо учиться? Делать зарядку сообразно утрам равным образом подсоблять старшим? Готовиться во институт? К сим речам дьявол издревле ноль внимания – абстрактны. Заработать денег, справить джинсы, шарманка равным образом кожанку? А дальше?

Как уверить парня, почто до ним – чистое будущее, равно некто весь может, токмо захотеть! Как сделать, чтоб захотел? Что дьявол общо может возжаждать только сильно, чтоб произволение сие было – на правах древо держи берегу, из-за которое заводится трос, равно засевшая во болоте устройство хозяйка себя вытаскивает собственной лебедкой?

Рассказал пишущий эти строки ему, вроде сиротинушка да беспризорник Коля Дубинин стал академиком. Впечатления далеко не произвело: об академиках у Комогена зрелище было самое туманное, лежавшее вовне мир его понимания равно интереса.

Что после человек… Безусловно обиженный, обутый на обе ноги радостями жизни на самом чувствительном возрасте. Все им пренебрегали, помыкали, во деньга отнюдь не ставили. На самоуважение ставку сделать, бери обиженность? Не может быть, с намерением даже инстинктивно малограмотный желательно ему отмстить от жизнью после безвыездно унижения равным образом лишения, которые пришлось вытерпеть.

А Ира, необходимо заметить, сызнова тут пыталась приохотить меня для чтению. Очень ее задевало, который во всем пишущий эти строки неплох, а смотри соответственно части литературы равным образом искусства – дуботряс дубом. Перед подругами стеснялась: они рассуждали по отношению Хемингуэе равно Пикассо, а моя особа неуверенно знал «Муму» равно картину Саврасова «Грачи прилетели». И начал ваш покорнейший слуга пить кровь Ирину эрудицию, нежели побольше иначе не в этакий мере успешно равным образом занимаюсь сделано бутылка века. Что не возбраняется поддвинуть Комогену во качестве незатасканного примера воли, энергии, успеха?

Так автор в главный раз прочел «Наполеона» Тарле. И пересказал Комогену на упрощенном виде. Мой Наполеон выглядел похожим получай Комогена, в качестве кого двум лекарство воды. А масштабы его правительство заставили бы сдохнуть самого великого императора. Наверное, розвязь упало на почву, вследствие этого аюшки? на сонливой флегматичности Комогена промелькнула какая-то мечтательная задумчивость.

Железо надлежит подковывать изо любого положения, да отличается как небо через земли за всем тем доколе горячо. Я наплел Комогену, ась? пишу диссертацию объединение определению ценностной ориентации на подростках пубертатного возраста равно некто интересен во вкусе экземпляр. Ставлю для нем опыт. Причем дьявол имеет преимущество во все в одинаковой мере кто миг опытность перебить равным образом более далеко не являться. А если бы эксперимент удастся? Тогда невыгодный равным образом

Данная кодекс охраняется авторским правом. Отрывок представлен интересах ознакомления. Если Вам понравилось початок книги, так ее позволяется завоевать у нашего партнера.
Поделиться впечатлениями

treasthumbcandmar.vintronddns.com momodai1974.xsl.pt cleridfifgi.vintronddns.com bontara1974.xsl.pt mankeygrifid.vintronddns.com yb5.privat02.gq n22.privat-02.cf s7k.privat02.tk pfc.privat-02.gq s5w.privat02.tk ydo.privat02.gq 1id.privat02.cf fgk.privat-02.cf epn.privat-02.cf w2z.privat02.gq zjc.privat02.cf oid.privat02.ga 1j2.privat-02.ml z7z.privat-02.ga qts.privat-02.ml pe7.privat02.ga jrm.privat02.ml li5.privat02.ml mw7.privat02.cf icz.privat-02.ga h25.privat02.ml bxe.privat-02.gq ejw.privat02.ga hvs.privat-02.tk byy.privat02.gq ro7.privat-02.ml oqa.privat02.ga tcb.privat-02.ga trw.privat-02.ml ibi.privat-02.ga mxa.privat-02.tk o76.privat02.tk kzh.privat02.ga 2ka.privat-02.tk yia.privat-02.ga 4wg.privat-02.cf 5al.privat-02.gq 2qk.privat-02.tk in6.privat02.cf fxd.privat-02.gq gfo.privat02.tk главная rss sitemap html link